Гаур

Рассматривать вблизи его фигуру в одних боксерах и уверять себя в том, что нужно сбавить обороты и не желать этого мужчину — явное психологическое насилие!

— O, meu Deus! Helena! (О, Боже) Я тебе сейчас рот пластырем заклею! И тогда о поцелуях можешь не мечтать! — разъярённо прорычал, убедительно заставив заткнуться. Коробочка, которую не успел открыть Гаур, с грохотом опустилась на тумбочку, рядом с бокалами. Хрусталь мелодично звякнул от соприкосновения, эхом чаруя слух. Но недолго. В эту секунду Артём ухитрился каким-то нереальным акробатическим трюком пересечь кровать, шумом заглушая мелодию стекла. Я даже пикнуть не успела, сделав всего-то два шага от него, как он вмиг настиг меня, повалив под себя на пол посреди спальни. Не удержал равновесия из-за боли в ноге. Правда, упали мы лицами вниз на мягкий ковёр с опорой на руки. Чтобы не расплющить моё тело под своим весом, Артём пострадал намного больше, грохнувшись на локти. Таким образом сохранил между нами малюсенькое пространство. Я тут же попыталась вырваться, но он сдержал порыв, слегка навалившись мне на спину. Буркнул невнятное ругательство и в очередной раз зашипел от боли. Дурак! У меня сердце сжалось в сочувствии. Но открыто проявлять к нему жалость не собиралась. Пока что.

— Поцелуи — моя слабость! Ты с ней предохранялся? Просто ответь и я отстану! — взревела я от гнева, брыкаясь ногами. — Отпусти-и-и!

— Да!!! Черт тебя дери! Я что, по-твоему, идиот?! Что ты ещё хочешь знать? Марку презерватива? — рычит мне в затылок, царапая его зубами. А у меня по коже дрожь расходится, словно кто-то посыпает мелкой дробью всё тело. Хочу развернуться, обнять его крепко руками и ногами, вгрызться зубами в его губы, в шею, в грудь… Целовать со всей страстью этот чувственный и одновременно напористый рот, прижавшись каждой клеточкой своего тела к его жаркой и пахучей коже. Только Лия, как иголка, вонзилась в меня и всё время невыносимо колет острой ревностью, не даёт спокойно выдохнуть и утихомириться. Бесит!

— А что? На этот счёт имеются сомнения, раз спрашиваешь? Почему я могу быть дурой, а ты не можешь быть идиотом? И почему: «презерватива»? Ты «присунул» единожды? — выспрашиваю с надеждой в голосе. Вот нахрена мне это знать. А горло давит какая-то огромная жаба и мне хочется заскулить от безысходности, предчувствуя что-то нехорошее.

— Хахахааа… — деланный смех разразился над ухом. Следом мужчина провёл языком рваную влажную дорожку по шее, покусывая кожу, зарылся острым кончиком за ушной раковиной и выдохнул с низким стоном обжигающий воздух. Нежно прикусил мочку. — Распланировала нашу совместную жизнь? — произнёс вкрадчиво. — Печёшься, нет ли у меня отпрысков на стороне? Ведёшь себя, как настоящая самка.