Гаур

— Более чем.

Моё тело сладко ноет после секса, требует мужской ласки. Хочет прижаться к нему и успокоиться. Сдерживаю себя, чтобы не поддаться искушению и не коснуться его руки.

— Хорошо. Тогда поехали, — берёт мою руку, целует тыльную сторону ладони и возвращает обратно на колено. Господи, он решил меня сегодня окончательно добить неожиданной галантностью? С трудом подавляю в себе дрожь и новый приступ отчаяния.

Всю дорогу домой мы молчали. Артём был серьёзен, как никогда. Ехал медленно. Поставив левый локоть на дверцу, изредка потирал указательным пальцем нижнюю губу чередуя с виском. За это время у меня возникло единственное желание — научиться читать его мысли. Больше я ничего не хотела.

Чем ближе мы подъезжали к его дому, тем больше становилось расстояние между нами. Я это чувствовала. Замечала, как он нервничал, сжимая крепко руль, либо рычаг переключения передач. Моя душа тоже не была на месте. Аппетит пропал, желудок перестал напоминать о голоде. Мне ужасно хотелось пить. Достаточно протянуть руку к дверце и взять бутылку с водой, но вместо этого, откинувшись на спинку кресла, предпочла симулировать глубокий сон.

Загнав машину во двор, Артём некоторое время сидел рядом, не двигаясь. Смотрел на меня. Его взгляд мурашками блуждал по моему телу, разгоняя приятное тепло. Сильвия, уловив наше прибытие, подбежала и рядышком жалобно тявкнула. Артём пресёк несвоевременное приветствие овчарки. Вытащив ключи из замка зажигания и сняв телефон с держателя, вышел из машины."

"— Не шуми, крошка, мою девочку разбудишь, — прошептал собаке, почесав её за ухом. Овчарка проскулила, и, лизнув его за руку, скрылась где-то во дворе, довольно виляя хвостом. Радостный, тихий хохот мужчины разогнал по телу приятную истому. Оно не умеет реагировать по-другому на его бархатный голос. Заводится с пол оборота. Сердце начинает предательски прыгать, как солнечный зайчик, то замирает в груди, то, кажется, готово из неё выскочить, а то будто бы пропускает удары. Щёки начинают гореть, как только слышу его приближающиеся шаги.

Открыл дверь. Кончики пальцев коснулись моей щеки. Прошествовали по линии подбородка. Очертили контур губ. Один Бог знает, чего мне стоит притворяться Спящей красавицей, когда каждая клеточка вибрирует и горит от соприкосновения с его кожей.

— Маленькая врунья, — шепчет в губы, покрывая их целомудренными поцелуями. Мягко. Чутко. Проводя кончиком языка между сомкнутых губ, ненавязчиво проникая внутрь. Сукин сын! Он явно знает чего я жажду больше всего на свете. Его губы действуют успокаивающе, одновременно распаляя пожар в предательски отзывчивом теле.

— М-м-м… — собрав последнюю выдержку в кулак, чуть слышно промычала в знак протеста, поворачиваясь набок.