Гаур

Черт бы побрал эту корриду и её последствия! Рана на ноге прекратила кровоточить, но жжение и покалывания напоминают о ней время от времени, вовремя отвлекая от ненужных мыслей.

— Сдалась тебе эта Елена, — прозвучало уж слишком интимно над моим затылком, как только я вцепился пальцами в небольшую пластиковую коробочку и потянул её наружу. — А если так?

Мой одуревший взгляд поймал её руку, медленно скользящую по плоскому животу вниз к промежности, скрытой под узкой и влажной джинсовой полоской. Слегка раздвинув в стороны колени, девчонка тихо простонала, сжав ладошкой лобок поверх джинсовых шортиков.

— БЛЯТЬ! — любимое ругательство Гонсало, выстрелившее из моих уст, всколыхнуло воздух между нами. Действенно, черт возьми! Не зря дед иногда пользуется этим словцом, что перенял у русских работников. Стресс снимает на процентов тридцать с ходу.

— Нравится? — приглушённый, обволакивающий голосок Елены кипятком разлился по моим напряжённым венам. С трудом сглатываю ком в горле, с жадностью упиваясь чарующим действом. Невероятный запах её возбуждения медленно проникает в ноздри, сводит с ума. Не в силах пошевелить позвоночником и отстраниться на безопасное расстояние, продолжаю пялиться за движением её руки, теряя дар речи. — Вижу, что нравится, волк. Нет смысла мне врать… Ты же хочеш-ш-шь… Так и будешь сопротивляться?

Запустив тонкие пальчики в шортики, начала убийственную «игру». Все мои пошлые представления о женской мастурбации и близко не походили на то, что она сейчас вытворяет с собой, откинув скромность и предрассудки на задний план.

— «Мать твою, — протяжно скулит моё терпение, — что же ты творишь?..»

Так чувственно раскрывать настоящий внутренний мир ещё не удавалось ни одной женщине. Медленно скользя пальчиками вверх-вниз по влажной бархатной коже, блаженно постанывая, предвкушая сладкое продолжение, она взорвала в моей душе яркий спектр эмоций.

— Ну же, Артём. Поцелуй свою Багиру… — прозвучал низкий полустон, когда её собственные пальчики плавно погрузились в жаркое лоно. Выгнув спинку в пояснице, Елена запрокинула голову вверх и задрожала, разводя шире бёдра и приподнимая их кверху. — Второго шанса ты не получишь.

Её попа нетерпеливо елозит по чёрной коже сидения, размазывая под собой тягучий сок. Внутренняя часть бёдер поблескивает смазкой.

— Чтоб тебя… — прошипел сквозь плотно сжатые челюсти. Сломила всё-таки, чертовка! Все мои барьеры, тщательно выстраиваемые в течении дня против нашей близости — рухнули, словно стены Бастилии после мощного натиска. В этот момент, сосредоточившись на обоюдной дикой похоти, я перестаю себе принадлежать.