Гаур

Слева на полке, помимо кофт, джемперов, свитеров и рубашек поло, возвышались две аккуратные стопки футболок и маек светлых и тёмных тонов. Чтобы не заморачиваться, выбираю футболку и стрейчевую майку белого цвета. Последняя хотя бы обтянет немного фигуру и не будет висеть как парашют. Плечи у Адольфа Гауровича широкие, да и сам он мальчик не тощий.

Пока таращилась на его одежду и тащилась от аромата парфюма, вдыхая воздух с цитрусовыми нотками, смешанными с запахом древесины и бергамота, не заметила, как прекратился шум воды в санузле. Мы вышли одновременно, каждый из своего укрытия, практически столкнувшись нос к носу.

— А-а… я… тут… решила… кое-что… позаимствовать, — неуверенно промямлила, неудержимо краснея. Артём застыл с невозмутимым лицом. Моё присутствие его ничуть не смутило. Как сушил полотенцем влажные волосы после душа, так и замер абсолютно голый с поднятыми руками. Красивый, как бог. Тело ухоженное. Никаких жировых накоплений. Под загорелой кожей больших и крепких рук бугрились здоровые мышцы, обвитые крупными венами. С тёмных волос капала вода, оставляя мокрые дорожки на ровной коже груди. Проглотив в горле ком, образовавшийся под влиянием волнения, проследила взглядом за быстрым скольжением капельки по рельефному прессу до опасной границы на теле, за которой начиналась интимная зона, украшена татуировкой быка. Глаза непроизвольно наткнулись на ""нечто"" ошеломляющее и расширились от удивления. Щёки окатила горячая волна жара. Смутившись, зажмурилась и отвернулась, чтобы не поддаться соблазну закрепить в памяти явно лишние картинки, плохо сказывающиеся на моей психике. В полувозбужденном состоянии половой орган мужчины напоминал огромного удава, осталось взметнуть голову вверх и выпустить неприятно подёргивающийся раздвоенный язык. Жало порока, мать его! Я даже тату толком не рассмотрела.

— Ну… й… я… пожалуй п-пойду… п-переоденусь… Спасибо за футболку. Черт! — последнее прошипела сквозь зубы, начав задыхаться в панике. Ноги стали ватными. Собрав в кулак все силы и волю, сделала несколько шагов до двери.

— Так быстро уходишь? Неужели насладилась зрелищем? — как ни в чем не бывало, Артём продолжил тереть волосы полотенцем. — Разве я сказал, что готов пожертвовать свою одежду для благих целей?

«Ну так пожертвуй не для благих», — подумала я, зная наперёд, что сотворю с его вещью.

— А что тебе мешает поделиться одной футболкой? — возмутилась, не выдержав беспощадной откровенности со стороны Адольфа Гауровича.

— Можешь взять из другой стопки, а эту верни на место, — сухо процедил, доставая боксеры из ящика.