Гаур

"

"Гаур, услышав голос в проёме двери, едва шевеля губами, прошептал своё фирменное: «Merda!» и подорвавшись с меня, отскочил как от прокажённой. Паршивец! Вместо того, чтобы помочь мне слезть с плиты, резко развернулся задницей к другу и принялся что-то искать на полу.

Перебравшись чуть в сторону, давая возможность успокоиться домотехнике, я так и осталась сидеть на столешнице, молча наблюдая за происходящим цирковым представлением. Весёленькая реакция. Неужели испугался за свою репутацию?

— Майкл, принеси, пожалуйста, этой бесноватой девчонке её чемодан с вещами. Пусть приведёт себя в божеский вид. Сходим, прогуляемся в посёлок. — невозмутимо обратился к свидетелю нашей несостоявшейся мини-порнушки. — Он должен стоять у ворот. Таки нашёл. — удовлетворённо объявил, поднявшись в полный рост со сковородкой в руках. Ведёт себя странно, будто только что не зажимал меня под собой, а обсуждал приготовление фирменного блюда.

— Что ты там нашёл? Свою совесть или честь? — задумчиво произнёс дружок Гаура, с любопытством рассматривая меня с ног до головы. От его пристального взгляда по телу пробежала прохладная дрожь. Интересно, в какой позе он меня сейчас мысленно поимел?

Быкотавр приставил посуду к выпирающему бугру, будто она могла скрыть внезапно накатившее возбуждение, и с умным лицом подвигал ею в разные стороны, примеряя на себя. Прямо щит и меч! Гладиатор хренов, честное слово! Как будто не знает, что самые большие глупости совершаются именно вот с таким выражением лица. В неё едва поместится пара куриных яиц, не то что его напыщенный средний рог, довольно-таки приличных размеров.

— Артём, сходи-ка ты сам за её чемоданом. Я хочу ближе познакомиться с твоей гостьей.

Ещё один русскоговорящий абориген выискался. Правда, Ламанчский разговаривал с явным акцентом. А вот имя Быкотавра вымолвил чётко по-русски. Артём? Почему не Artêmio? Впрочем, какая разница. Имя этому паршивцу идеально шло, как и его прозвище, а вот реакция на ответ Майкла… хи-хи… тоже ему очень шла! Как же красиво танцуют его желваки под кожей на щеках, переливаясь в лучах вечернего солнца. Чуть наклонив голову назад, сцепил зубы и спрятал бешеный взгляд под пушистыми ресницами. Я принялась рассматривать его профиль, покусывая нижнюю губу. «Адамово яблоко» на его мощной шее дёрнулось, спровоцировав во мне острое желание прикоснуться к мужчине указательным пальцем и провести от подбородка вниз по острому кадыку до глубокой впадинки, следуя к солнечному сплетению и ещё ниже, к тем самым чертовым рогам, на которых пульсировали широкие жилки, гоняя по кругу горячую кровь, наполняя ею спрятанное за ширинкой мужское достоинство.