Гаур

Последнее движение в ней захлёстывает обоих оргазмом. Ярким. Выталкивающим мощным толчком души в небо. Срывающим всё напряжение с тел. Погружающим в полный штиль, в умиротворение. В застывший над землёй кайф. В невесомость…

— Два дня… — задыхаясь, шепчет мне в плечо. — Я тебя знаю каких-то два дня…

— И что? — медленным движением слизываю с её шеи солёную испарину. Хреново соображаю. Мозг едва возвращается в рабочее состояние. — Это что-то меняет? Ты жалеешь о случившемся?

— Нет… не жалею… — шепчет, сильнее сжимая объятия на мне. — Я буду жалеть, если ты разрушишь весь этот чудесный мир, в который меня затащил одним рывком, словно вихрь.

Боясь придушить её своим весом, перекатываюсь обратно на спину, увлекая за собой. Целую висок. Елена укладывается на моём торсе, словно сытая кошечка. Трется щекой о плечо и довольно улыбается. Чувствую, как член выскальзывает из уютной тесноты и пах с бёдрами заливает горячей жидкостью. Я замираю и тут же пытаюсь разогнать работоспособность мозга на полную катушку.

«Foda-se!!!» — потому что сейчас моё чувство самосохранения неистово начинает биться в груди…

Глава 22. Сюрприз

Елена.

Не могу прийти в себя. Мысли всё ещё плавают где-то за горизонтом сознания, загораясь слабыми вспышками. Вдыхая аромат его влажного плеча, целую солоновато-сладкие следы от укусов. Только сейчас понимаю, насколько мой разум был отключён во время секса, ибо отметины от моих зубов ещё долго будут украшать его тело. Как же я изголодалась по интиму, а такого безумного у меня и вовсе не было. Всё, что было до Артёма — детский лепет. Стереть из памяти и забыть! Чтобы лишний раз не травить душу неприятными воспоминаниями. Этот мужчина, что сейчас лежит подо мной, залитый ярким солнечным светом — совершенен. Я, словно попала в рай, и увидела божество. Взбунтовавшийся Ангел воплоти. Сумасшедший сногсшибательный романтик с длинными чёрными ресницами, аристократическим носом и пышными губами. Только от вида последних можно хотеть его до беспамятства.

— Ты настоящий племенной бык, — шучу, вспоминая его шикарное тату практически на стратегическом месте. Боже, да у меня щёки начинают гореть, стоит лишь добавить капельку бурной фантазии и представить на миг интереснейшую картину соприкосновения кожи с кожей с таким вот изобразительным искусством.

— Почему племенной? — озадачено отозвался, будто вынырнул из задумчивого небытия и наконец-таки включил мозг.

Тихонечко смеюсь и продолжаю подшучивать. Слишком приятно его дразнить. До возникновения иголочек под кожей. Ничего не могу с этим поделать.

— Потому что нельзя быть таким «породистым» и одновременно так охренительно трахаться.

— Можно, — хохочет и с гордостью заявляет: — Таких комплиментов я ещё не получал ни от одной женщины.