Гаур

Мой внук глубоко засел в твоём сердечке, милая. Я сейчас тебе кое что покажу. Проходи, — открыла дверь и пропустила меня вперёд."

"Точно. Мастерская комната. Просторная. Светлая. С мягким кожаным диваном в уголочке, с журнальным столиком, на котором воцарился хаос из глянцевых и газетных изданий. А дальше я разглядывать интерьер перестала. Мои глаза практически впились в яйца! В множество яиц! Причём разнообразной величины. И что самое главное — они резные!!! Хрупкие создания. Миниатюрные предметы искусства. О, Бог ты мой, как же красиво! Глаз не оторвать!

— Чья это работа? — удивлённо охаю, проведя пальчиком по хрупкой бежевой скорлупе. — Вы мастер этих шедевров?

— Ну… — хитро протянула бабуля, — Я! Но и не только я. Вот на эти посмотри.

— Ооох! — восхитилась я белоснежному цветку лотоса. — Водяная лилия? Она прекрасна! Боже! А сколько в ней кружевных лепестков!

— Это Артёмкина работа, — огорошила меня, погрузив в водоворот непередаваемых ощущений. Чтобы Артём такое вытворял? Да ну нет? Быть такого не может! У него далеко не хрупкая натура, или же я ошибаюсь? Что же он ещё припас для моего необузданного воображения?

— Вы его научили?

— Да. Перед тем, как сделать этот цветок, он сломал минимум тысячу яиц! Вышколил своё терпение, воспитал в себе стальную выдержку. Это лучшее, что я смогла сформировать в его характере. Он упёртый. Знает, чего хочет. Упорно движется к цели. Поэтому Саймон (его отец) так вцепился в мальчика, как коршун в цыплёнка, и пригвоздил у руля компании. Только мой сын не учёл самого главного — Артём не бесчувственная машина исполнений его желаний и требований. У него ранимая душа и он не привык делиться этой слабостью с другими.

— Поразительно… — прошептала я. — Эксклюзивная работа. Чувственная, — миллиарды мурашек пронзили моё тело, когда я заворожено скользила взором по тонким граням изделия с кружевной резьбой. Я громко сглотнула слюну. Сейчас, как никогда, мне захотелось очутиться в его объятиях. Почувствовать ладони любимого мужчины на себе. Ведь грубые руки не смогут сотворить такое чудо. Только истинный нежный и заботливый человек!

— Почему резьба по скорлупе? Почему не лепка, вышивка, художество в конце концов?

— О, деточка, — провела тонкими, сморщенными пальчиками по моей щеке, улыбаясь. Отошла от меня и достала с верхней полки самое красивое яйцо в стеклянном чехле. Открыла коробку и протянула его мне. — Возьми, Елена.

— Охх… Я боюсь сломать его. Оно такое хрупкое. Это ваша работа? — аккуратно достаю и рассматриваю гравировку, покрытую белым перламутром. На тонкой скорлупе были вырезаны аисты в гнезде. Птицы кормили из клювов маленьких птенцов. В эту работу была вложена душа. Картинка дышала жизнью, идеальным миром, окутанным любовью и невесомым счастьем.