8
0
Выйдя на балкон, я вздохнула в легкие вечерний воздух, всматриваясь в красивый закат на горизонте. В Москве уже была глубокая ночь, Антон сидел сейчас в своем кабинете один и работал… Мне стало тоскливо сильнее прежнего, я вернулась в номер и взяла в руки телефон, чтобы написать сообщение Артёму. Долго сомневалась отправлять ли ему свою исповедь, но мне так хотелось, чтобы мальчик узнал и третью сторону всего произошедшего. Я сохранила сообщение в черновиках и решила, что подожду несколько дней, а после, если не перегорю желанием, то отправлю ему это сообщение."
"В жизни всегда происходит много разных событий. Одни приносят нам счастье и радость, другие заставляют о многом задуматься, чтобы в итоге принять важное решение. Поступок Антона нельзя было назвать правильным или хорошим, ложь порождала новую ложь; она могла бы разрастись до нереальных размеров и придавить своей тяжестью так сильно, что возможности выбраться на поверхность не оставила бы ни одному из нас Я понимала, чего ему стоило решение сознаться мальчику во всем именно сейчас. Это говорило о многом, а в частности об его отношении ко мне и нашей ночи, об отношении к Артёму, да и своей жизни, в целом. Мне очень хотелось надеяться, что по возвращению в Москву меня не будет ждать расторжение договора и слова, что моя миссия выполнена, а я должна забыть о той ночи. В противном случае эти слова разобьют мне сердце и я очень сомневаюсь, что Антон этого не понимал.
Глава 41
Нина
— Я очень переживаю, Нина, — тихо проговорила Марина. Весь полет я держала сестру за руку и была ее личной медсестрой на борту самолета. — Я боюсь, что останусь навсегда прикованной к инвалидном креслу…
— Все будет хорошо, — я крепче сжала ее ладонь и слабо улыбнулась, чем-то напоминая себе Антона в эту минуту.
Он тоже часто говорил мне эти слова. А еще обещал меня встретить, когда я прилечу в Москву, но я уже в это не верила. Нет, наши отношения не изменились, но и с мертвой точки не сдвинулись. Мы все так же изредка общались с ним по телефону. Иногда наши беседы длились дольше десяти минут, и в такие мгновения я особенно радовалась, что нам удавалось поговорить на какие-то другие темы, которые не касались семейных тем. К тому же о себе давала знать разница в часовых поясах. Когда на острове небо на закате окрашивалось в теплые оттенки, в Москве уже была глубокая ночь.
— Выглядишь так, словно это ты провела две недели в больнице, а не я, — заметила Марина, не спуская с меня глаз. — Бледная и не улыбаешься совсем… Это из-за него, да?
Последняя неделя далась мне особенно тяжело. В моральном плане.
