7
0Рада, что с ней все хорошо, что она пришла увидеться со мной. А потом, когда она говорит и говорит, до меня начинает доходить.
— Подожди, — торможу ее. — Что ты хочешь сказать? В смысле я могу сбежать? Я не хочу никуда сбегать, — смеюсь.
— Дария, — Амина грустно мотает головой, а затем озирается, будто боится, что нас прервут.
И я вдруг понимаю, что это действительно могут сделать. Она видимо так же, как и я, сбежала.
— Давай на такси сядем и уедем куда-нибудь. В кафе или ресторан. Поговорим спокойно.
Амина сомневается, мнется, несколько раз озирается, но кивает. Нерешительно, будто все еще не уверена. Из-за такого ее поведения я начинаю суетиться, нервничать, и тоже осматриваюсь с дико колотящимся сердцем. Однако, мы спокойно садимся в такси и доезжаем до кафе. Незнакомого, нового. В те места, где мы раньше бывали, ехать не рискуем.
В кафе заказываю кофе, а Амина так и вовсе только воду. Она все еще будто неуверена в правильности того, что мы здесь находимся. И так это разительно отличается от той Амины, к которой я привыкла. От той зажигалки и яркой девушки, какой она была. Сейчас она передо мной грустная и поникшая.
— Я… так долго тебя искала, — признаюсь Амине. — Всех на уши подняла, представляешь?
Она кивает и как-то грустно улыбается, а затем спрашивает про родителей.
— Они… переживали, конечно. Расстроенные были.
Врать Амине у меня получалось плохо, вот и сейчас с трудом получается сказать ей, что родители ее переживали, ведь тогда мне казалось, что им и вовсе наплевать на то, что их дочь увезли.
— Ты вышла замуж, а не изменилась, — с улыбкой говорит Амина. — Я знаю все. Я звонила родителям, — она опускает голову и смотрит на свои переплетенные руки. — Папа сказал никогда больше не звонить им.
Не сдержавшись, накрываю рот ладонью. Все еще в голове не могу уложить, что такое реально. Разве хорошие родители откажутся от своего ребенка? Уверена, что нет. И мои бы не отказались, что бы я не совершила.
— Такова реальность, Дария. Я этого не знала. Не понимала. Думала, что все уже по-другому. Давно не так, как когда-то. Я на это надеялась, но…
Она замолкает, когда к нам подходит официант, поджимает губы и молчаливо ждет, пока он нальет ей в стакан воду. А затем осушает половину и смотрит на меня. Так смотрит, что я тут же спешу заговорить о ней, чтобы она не начала говорить обо мне. О себе я не хочу. Не вижу смысла. Амине Довлатов никогда не нравился. Ни будучи свободным мужиком, ни в роли моего мужа. Она его не принимает, так что делиться тем, как я счастлива, не имеет смысла. Да и некрасиво это. У нее драма, похищение.
Я вдруг понимаю, что стоило бы сказать о полиции и заявлении, но отчего-то молчу. Меня словно… смущает что-то, и я никак не могу понять, что же именно."
"— Что ты будешь делать дальше? — спрашиваю у нее серьезно.
