Фенёк

— Уже нет.

— Давно не было? — догадался.

— С год.

— Почему не остановила меня?

— Тебе было так нужно…

В другое время, из уст любой другой женщины, это прозвучало бы отвратительно для Сергея.

Было в этом что-то жалкое, унизительное для него и для неё… но в этот раз… это было хорошо, правильно, искренне, нежно, с концентрированным пониманием, с которым давно не сталкивался Сергей, не хотел столкнуться, а, столкнувшись, избегал.

Фенёк провела пальцами по лицу Сергея, забирая его дурные мысли и возникшую было злость, она забирала усталость, давая взамен искренний взгляд, ощущение тонких рук на шее и плечах, когда она, лёжа под ним, немного двигаясь, сняла с него рубашку.

А потом целовала его лицо, так легко, поверхностно, окутывая дыханием… что он задохнулся, в буквальном смысле, не мог вдохнуть, выдохнуть, тяжёлая боль в груди сковала движения. «Наверное, так и выглядит сердечный приступ», — подумал, перед тем, как судорожно вздохнуть и скатиться с Ксюши, смотря в белый потолок.

— Тебе плохо? — лицо Ксюши возникло прямо над ним.

— Да уж, Фенек, доведёшь меня до ручки… Если помру, хоть штаны мне надень.

— Хорошо, — она легко засмеялась, снимая напряжение, витающее в воздухе, — воды принести?

— Я сам, сейчас, — он встал, заодно разделся до конца и сходил на кухню, где выпил стакан воды, удивляясь себе и ругая, на чём свет стоит… Это ж надо было чуть не получить сердечный приступ в постели Фенека.

По пути в комнату он достал презервативы и посмотрел на свой ещё не до конца опавший член.

— Что это? — услышал голос Ксюши.

— Презервативы, немного поздновато, но лучше так, — он лёг рядом с Ксюшей и притянул к себе девушку, лаская её не только руками, но и глазами. — Какая ты…

— Что ты имеешь в виду.

— В одежде ты кажешься совсем худенькой, а вот сейчас — скорее статуэтка из фарфора. Одалиска фабрики Фолькштедт.

— Ты разбираешься в фарфоре?

— Не особо, мама собирала фигурки… — Сергей продолжил зацеловывать полупрозрачные веснушки и запах Май Нейм.

Порой он был почти ленив, когда смотрел на Ксюшу снизу вверх и позволял ей полностью руководить процессом, порой и не пытался побороть свою натуру и брал её, почти рыча, не терпя возражений. Под утро он спросил.

— Ксюша, а у тебя еда есть, какая-нибудь? Надо бы заказать, но стыдно признаться, у меня беда с нашей наличностью, карточки вряд ли курьер принимает.

— Есть, пойдём, — Ксюша встала и взяла за руку мужчину, — накормлю тебя, мой лев.

— Боже, какая тривиальность, лев, — он засмеялся и обнял Аксинью.

— Ну, хочешь, будешь вомбатом.

— Фенек, из твоих уст я готов быть кем угодно, когда угодно и сколько тебе понадобится.

= 16 =

Сергей просыпался как-то лениво, потягиваясь, не смотря на часы.