Сейчас Ерёма и Мишаня сидели на южной стене, командир роты поручик Борисов приказал отслеживать приближающихся стрелков от супостатов. На рассвете миномётная батарея хорошо бомбила вражеский лагерь, и друзья смогли рассмотреть, что творилось у неприятеля. Вволю насмотревшись на побитых врагов в свою оптику, Еремей привалился спиной к стене и достал трубку, решил перекурить, пока затишье.
— Дядька Еремей, смотри какие-то важные шишки у персиян верхами ездят, — сообщил неугомонный Мишка, продолжая смотреть в оптический прицел, в сторону врагов.
Еремей бережно взял свою винтовку и посмотрел в оптический прицел, потом прикинул расстояние до персидских всадников.
— Ага, есть там какой-то шах, а может визирь, уж больно богато одет. Вот только до него далековато, Мишаня, наверно боле версты будет. Токо зря патрон стратим, — разочаровано проговорил Еремей и вновь взял трубку, затянулся и пустил густую струю дыма.
— Разреши, дядька, пальнуть. Чую, что попаду, честное слово сердцем чую, — стал просить Михаил разрешения, так как в их паре старший был Еремей.
— Нашёлся мастер чуять.
Михаил некоторое время ловил цель, а потом на выдохе нажал на курок. Еремей в это время смотрел в оптический прицел. Всадник, которого они посчитали за важную «птицу», покачнулся в седле и упал. Там засуетились персы.
— Гляди-ка попал, — резюмировал удивлённо Еремей и хлопнул Мишку по плечу."
"Не знал Михаил о том, в кого он стрелял.
Шах-заде Аббас Мирза рассматривал крепость из перелеска в подзорную трубу. В душе молодого наследника бушевали разные чувства. Ярость по отношению к русским, которые храбро отбиваются от атак персидского войска. Печаль по погибшему Сулейман-хану.









