\

Двенадцатое, Павел приказал, чтобы лекарями в полк допускались только лица, сдавшие лекарский экзамен. Я добавил в частях и полках медсанчасти. Тринадцатое, предшественник под страхом каторги запретил удержание из солдатского жалования и под страхом смерти невыдачу оного жалования. Я в этом случае добавил служебные расследования. Виновников судили с конфискацией всего имущества, а родственников отправляют в ссылку. Четырнадцатое, Павел учредил лазареты в каждом полку. Ну а я, по сути, расширил обязанности таких лазаретов. Пятнадцатое, Павел ввёл для отставных от службы из-за увечий или прослуживших более двадцати пяти лет солдат пенсии с содержанием таких солдат в подвижных или гарнизонных ротах.

В этом вопросе я почти ничего не менял, только подписал срок службы двадцать лет и более. Плюсом обязал губернаторов учреждать собрания ветеранов, прототип союзов ветеранов из моего времени. Шестнадцатое, Павел приказал умерших или погибших солдат хоронить с воинскими почестями, могилы передавать на присмотр и уход инвалидным командам. Семнадцатое, запретил производство в унтер-офицеры неграмотных. Вот здесь я тоже изменил то, что таких солдат направляли в школы для изучения грамоты и уставов. Восемнадцатое, Павел запретил использование солдат в офицерских или генеральских семьях. С моей стороны была поправка. Денщики могли следовать за своим офицером и генералом на гражданку, если у них окончился срок службы. Честно сказать я, как попаданец, восхищался тем, что смог Павел до меня претворить в жизнь. А эти суки в ботах, решили его удавить. Правильно я сделал, что отправил сынка Алексашку в монастырь. Власти захотел сучёнок. Да и Костика тоже, верно, упёк в монахи. Мамашка Катерина их воспитывала, вот и воспитала непонятно что. Я даже занервничал, встал из-за стола и на булькал коньяка в стакан. Выпил, немного отпустило. Попробовал вспомнить, что нам давали по истории в школе, а потом в погранучилище. Про Павла почти ничего не было. Вызвал адьютанта и велел принести мне кофе со сливками, а сам сел и продолжил разбирать бумаги.

От моих нервных дум меня отвлёк мой флигель-адъютант[36] Дмитрий Васильевич Васильчиков. Он служит у меня флигель-адьютантом, пока в звании ротмистра, с лета 1801-го года, при чём служит хорошо, достаточно образованный и умный.

Васильчиков поставил кофе и сливки на стол."

"— Государь, смею напомнить о вашем повелении проверить офицеров Павла Михайловича Карягина, из 17-го егерского полка, и Дениса Васильевича Давыдова, из Кавалергардского полка. Из Канцелярии рапорт прислали на этих господ, — доложил флигель-адъютант и положил на стол передо мной папку.

Я пододвинул паку к себе, взял чашку кофе, сделал пару глотков. Васильчиков продолжал стоять, ожидая распоряжений.