\

Эльфийка смущенно оглядела себя и опрометью кинулась назад в мыльню. Так-то лучше. Нечего свои прелести, которые предназначаются только для меня, демонстрировать всем и каждому. И обстрел моего замка огнешарами недостаточный повод, чтобы этим пренебречь. Тем более, что артефакты защиты в стены вмонтированы мощные и я только вчера проверил, что все они заряжены под завязку.

— Родрик! — окликнул я дядюшку тоже выскочившего во внутренний двор. — Отключи блокиратор магии. Только сначала проверь, чтобы на Руфусе был надет ридитовый амулет.

Поднялся на стену. Плохо дело.

На вершинах и склонах гор по периметру трех сторон замка, обращенных к ним, расположились где-то под сто пятьдесят магов. Все они сейчас посылали в защитный купол огненные стрелы, шары и воздушные лезвия. По легкому дрожанию стены под ногами можно было сделать вывод, что среди них присутствуют и маги земли, которые сейчас пытаются эту самую стену обрушить. В общем, хорошо подготовились. Пожалуй, такую магическую мощь в этом мире еще никто никогда на практике не собирал. Пятьдесят магов уже считалось огромной силой, а тут раза в три больше.

И это еще не все. В отдалении, вне пределов действия магии, я заметил группу из четырех человек. По аурам сразу распознал, что трое из них не меньше, чем архимаги, а вот у четвертого аура отсутствовала. Неодаренный. Но чтобы его узнать, мне никаких дополнительных данных было не нужно. Красная сутана кардинала выделялась ярким пятном на фоне традиционно неброских хламид архимагов Совета. Неужели это Гилберт? Но как это возможно? Ведь он под заклятьем «Подчинения» у Дианы? С другой стороны, моей второй жены-дроу здесь сейчас нет, а только ей он не может причинить никакого вреда ни делом, ни словом, ни даже мыслью, чтобы не испытать мучительную боль, которая, если он будет упорствовать, должна завершиться неминуемой смертью.

А вот меня и, желательно, вместе со всем замком Гилберт по вполне понятным причинам уничтожить хочет. Слишком много компромата на него у меня скопилось. Каждое его донесение из Кордобуса грозит ему мучительной казнью. Так что его цель понятна. Освободиться от меня. И последнее его донесение, что в Блазии еще минимум год будет царить неразбериха, и мне нечего опасаться, было, как я теперь понимаю, ложью и должно было просто усыпить мою бдительность.

Должен со стыдом признать, что своей цели оно достигло.

И все-таки не понимаю, как он собирается с заклятьем «Подчинения» Диане быть? Она же, как только узнает о произошедшем, немедленно пошлет ему приказ совершить самоубийство. Ладно, потом выясню. Может быть, он решил «для общего блага» пожертвовать собой? Бывает же такое. Хотя поверить в то, что Гилберт на подобное способен, не могу, хоть режьте меня.