Пропустить зрелище моего обращения в лича никто не пожелал.
Габриэль в это время при помощи пяти слуг, которые, по ее словам, были вне подозрений, а двое из них (личная горничная и личный лакей) были даже в курсе ее притворства, сортировала обслугу дворца. Происходило это просто. Всех слуг, а их набралось больше сотни, выстроили в одну шеренгу, и Габриэль, проходя вдоль нее, сама или по подсказке кого-то из своей пятерки верных приказывала «Ты, направо!», «Ты — налево!». В результате больше половины слуг, поваров, служанок, горничных, лакеев, прачек, швей и прочих были признаны не замешанными ни в чем и возвращены на свои рабочие места.
— Отцовы наушники, — объяснила мне Габриэль. — Подслушивали, подглядывали. Житья от них не было.
Потом мы очень недурственно поужинали.
А вот потом мне пришлось вспомнить давно уже забытый глагол «продинамить», а также то, что он означает."
"Должен сказать, что в отличие от молодых вдов, которым необходимо утешение, и к которым Габриэль себя сама сегодня причислила, дав мне таким образом очень определенный аванс на предстоящую ночь, к девушкам, которые сначала флиртуют с тобой, а потом, как это называлось в моем прежнем мире, «крутят динамо», я по понятным каждому мужчине причинам отношусь с некоторым предубеждением.
Только если в бытность мою спортсменом и тренером в этих случаях мне оставалось только посмеяться над самим собой, восхититься изворотливостью улизнувшей в последний момент несостоявшейся партнерши, да завалиться спать в гордом одиночестве, то в статусе императора я такого мог и не допустить.
Габриэль попыталась как раз таки улизнуть. В самом конце пира она состроила скорбное лицо и попросила отпустить ее в ее покои, так как от всех треволнений прошедшего дня она себя не очень хорошо чувствует.









