\

Помню из того документа древних, что сигнал слышится как короткий и длинный, получаются точки и тире, только в электрическом импульсе, — постарался я более-менее внятно дать пояснения.

Николай проявил упорство, уже через полгода переманили обозначенных американцев и французов. Цесаревич определил им лабораторию и начал финансировать изыскания и опыты. По сути, американцы были ещё мальчишками, но Николай их устроил в Университет, где они изучали физику и математику. А Дагер увлёкся химией. Через три года Генри и Морзе выдали первый экспериментальный аппарат телеграфа, с использованием азбуки Морзе, которую мы с сыном назвали «азбука импульса».

К началу 18014-го года провели первый проводной телеграф из Санкт-Петербурга в Москву. Сейчас идут масштабные работы по прокладке линий связи, пока только вдоль железной дороги. Пришлось вкладываться в строительство теплоэлектростанций, ибо без электричества связь не работает. Сейчас эти американцы, а теперь уже подданные Российской империи трудятся над созданием аккумуляторов, далее поставлена задача изобрести радио и беспроводной телеграф. Да, телефон тоже создали, но распространение пока что только в Москве и Петербурге, дорогое удовольствие надо сказать получилось, а главное престижное. Николай же лишний раз доказал, что из него получится хороший приемник после меня.

Есть у меня ещё одна забота, надо выдать замуж дочь Анну. Девятнадцать лет принцессе, но за кого попало она выходить не желает, а я ей потворствую. Какая-то непонятная слабость у меня к дочери проявилась, может, потому что в другой жизни дочерей не было. У нас с ней состоялся разговор.

— Ты не желаешь, Анна, династического брака? Скажи тогда чего хочешь, может тебе кто из наших подданных люб?

— Я не думала настолько серьёзно об этом, но в Европу не хочу.

Говорят, они там в бане не моются месяцами, вшами заросли. Фу, как противно, — Анна сморщила свой симпатичный носик.

— Выйдешь замуж за моего подданного потеряешь статус Великой княгини, — попытался я взять девушку на испуг.

— Ну и пусть, — капризно заявила дочь и надула губы, показывая своё расстройство и пытаясь меня разжалобить.

Понятно, пытается из меня верёвки вить. Хотя я и сам не горю желанием отдавать дочурку в Европу.

В этот день так и не пришла мне в голову умная мысль. Прервал наш разговор мой флигель-адъютант Хилков, сообщил, что на приём просится Бенкендорф. Интересно что ему понадобилось. А вопрос для главного жандарма оказался совсем необычным. До Бенкендорфа дошли сведения, что норвежские китобои и рыбаки ведут хищнический отлов тюленей и котиков в Белом и Баренцевом море.

— Мне непонятно, Александр Христофорович, почему этим занимаетесь вы? — удивился я.