1
0
— Наташа, конечно, мы.
Её последний вопрос задел его. Вот он — откат его несдержанности, неосторожности в словах. Федор ещё раз пожалел, что вывалил на девочку правду-матку. Одичал и забыл, как вести себя с хрупкими созданиями.
Его омежка… С тайной, которой им предстоит разгадать.
Она ничего не ответила, продолжая на него смотреть. Федор счел это хорошим знаком. Ему хотелось, чтобы Наташа в нем нуждалась. Именно нуждалась. То, что она испытывает к нему физическое влечение — это одно. Он его почти в расчет не брал. Приятно — да, но физиология у двуликих играла довольно простую роль.
А чувства…
Когда лично он захотел чувств от своей омежки? Чтобы тянулась к нему душой. Видела в нем друга. Защитника. Любовника.
Мужа…
У него сбилось дыхание, зверь оскалился, потянул к ней когтистую лапу. Заграбастать. Присвоить. Не отпускать.
Завалить прямо здесь. Сорвать слабую защиту, откинуть прочь полотенце и насладиться нежностью кожи.
— Федя…
А вот это зря.
Его сокращенное имя.
Произнесенное с легкой хрипотцой. Немного даже смущенно.
И щеки у неё порозовели иначе.
— Да, маленькая? — он с трудом сдерживался, чтобы снова не провести рукой по её щеке.
Но если проведет — всё, его накроет. А ему повторения того, что было в бане, не хотелось. Он не насильник, черт побери.
— А ты можешь… — она не договорила, покраснев ещё сильнее, и внезапно закрыла лицо руками.
— Эй… Ты чего?
Он настойчиво отвел её руки от лица.
— Я не могу, Федь… Вот правда. У меня там всё…
В воздухе появился терпкий, безумно сладкий запах её возбуждения.
Федор подобрался и слегка прищурился. Он постарался отвлечься. Черт! Сорвется сейчас. Снова.
— Договаривай, Нат.
— Поласкай меня, — быстро выпалила она, решившись. — Как ты говорил там… у себя в лесу.
Вот теперь Федора обдало жаром. Он не ослышался. Она на самом деле его попросила.
Он ничего не стал говорить. Слова в данном случае были лишними. Похеру на него самого! В конце концов, если что передернет. Справлялся же он со своим бешеным темпераментом три года? Сейчас тоже справится. Три года без женщины давались ему с трудом. Но он тотально огородил себя от их присутствия.
Это была его добровольная кара. Не сберег он Арину, своего будущего ребенка. Расплата должна быть.
Тогда почему ему дарован второй шанс?
Федор подался корпусом назад и быстро стянул с себя тенниску. Она ему мешала. Дальше раздеваться он не планировал.
Федор спустился с дивана на пол и встал на колени. Наташа, не моргая и почти не дыша, наблюдала за ним. Ему нравился её взгляд. Её трепет. То, что смотрит.
Как смотрит.
Немного настороженно. Робко. В то же время на самом дне её распахнутых глаз плещется вожделение. Ожидание.
Федор положил ей ладони на обнаженные колени. Полотенце — то ещё укрытие.
