1
0Ещё вчера она оттолкнула бы Наташу, отворотила её от двуликого, сейчас же девушка завелась сильнее.
Что с ней такое…
— Моя благодарность искренняя. И она не носит сексуальный характер.
— Разве?
— С моей стороны — да.
Федор настолько резко выкрутил руль, сворачивая на обочину, что Наташе чудом удалось избежать удара о панель. Её откинуло на сиденье, и девушка растерянно моргнула, дезориентированная.
Не успела она перевести дыхание, как легкий вскрик сорвался с её губ — спинка сиденья откинулась назад, раскладываясь, и почти сразу же над Натой навис Федор, умудрившись перебраться через консоль.
Пространство вокруг Наташи стремительно сужалось — его заполнял Федор. Он смотрел на неё недобро, яростно сверкая карими глазами, в сумерках казавшимися почти черными. Ната инстинктивно выставила руки вперед раскрытыми ладонями кверху. Она не стремилась остановить Федора. У неё ничего и не получилось бы.
От мужчины веяло агрессией. Мужской. Едва сдерживаемой. Вибрирующей. Смешанной с едва сдерживаемой страстью.
Которая проникала в кровь Наты, пробуждая древние инстинкты. Рядом с этим мужчиной они обострялись, рвались наружу. Ната позволила себе расслабиться.
Он не причинит ей вреда. Никогда.
— Не хитри, истинная, — глухо, точно каждое слово давалось ему с трудом, выдохнул Федор. — Тебе не надо благодарить меня сексом за помощь. Ты просишь — я делаю. И так будет всегда.
— Что? — выдохнула она, замирая и натягиваясь, как тетива. Её ладони уперлись в каменную грудь. Под правой она отчетливо чувствовала удары его сердца.
Зашкаливающие."
"— Твой комфорт и защита — моя первостепенная задача и…
Он не договорил, потому что Наташа, извернувшись, толкнула его в грудь со всей силой, на которую только была способна.
— Ты решил… Ты решил, что я полезла к тебе, потому что… — у неё не оказалось нужных слов, чтобы выразить обиду и негодование, что захлестнули её.
Федор прировнял её к продажной девке! Или к кому похлеще! К содержанке!
А она… Она от чистого сердца! Потому что её потянуло к нему неимоверно!
— Какого черта? — у него тоже сдали нервы.
— Какого? Такого! Слезь с меня! — она ещё сильнее ударила его в грудь, но с таким же успехом могла бы попытаться сдвинуть скалу.
Терпкость в салоне зашкаливала. Ко всему прочему, перебивая негромкую ненавязчивую музыку, которую Федор включил, как только они тронулись в дорогу, послышалось рычание.
Нетерпеливое. Предупреждающее.
Она где-то перешла грань.
А… Ну и что!
Наташу колотило не на шутку. Сколько можно?.. Вот сколько? Она не железная! День за днем — потрясения! Как только она что-то начинает понимать, даже не так — принимать! — обрушивается что-то сверху! На, дорогая, держи-ка ещё! Сдюжишь? Вытянешь? Нет? Так это твои проблемы.
