2
0Спрятаться от гадского одиночества. А в итоге? Куда я пришел?
Жизнь — дерьмо. И никому я в ней как был не нужен, так и до сих пор…
С моих губ слетает смешок, и я притормаживаю, ерошу рукой волосы на затылке. Поднимаю глаза к небу. Звезд там мало. Да и в городе их видно плохо, а когда я последний раз выезжал за его пределы? Уже и не помню.
Домой я захожу, когда время уже перевалило за полночь. Закрываю дверь, оглядываясь. Да, не хоромы. Но положа руку на сердце, я уже как-то свыкся с этой тесной студией. Кровати и кухни мне хватает. Главное, было бы, где ночь переспать.
В голову влезает воспоминание того, как и с каким презрением на все вокруг смотрела Злата, и становится тошно. А еще обидно. Где-то там на самых задворках.
Ладно, пора принять душ и спать. Иначе завтра рискую разозлить королеву и опоздать на работу. Меня тогда с потрохами сожрут.
Но только я стянул куртку, а за ней скинул футболку, пошел в сторону ванной, как в дверь раздался стук.
Я завис.
Никто не в курсе, где я «обитаю», соответственно, и гостей у меня не бывает и быть не может. Да еще и в двенадцать ночи?
Снова стук.
— Открывай, твою мать, Абашев! — слышу рык знакомого голоса с той стороны и спешу к двери.
— Золотарева?"
"Открываю, а на пороге она. Злата. С красными глазами, вся зареванная, растрепанная, потерянная и злая. Как всегда злая, как тысяча чертей, машет перед моим носом какой-то палкой. До меня не сразу доходит, что это тест.
— Это все ты виноват! — злой рык. — Это все из-за тебя, сволочь ты такая! — орет мне, толкая в глубь квартиры.
Две полоски.
Беременна?
Я растерянно отступаю, если не сказать, отшатываюсь.
— Какого…?
— Такого! Поздравляю, ты скоро станешь папочкой, придурок!
Глава 11. Злата и Тимур
ЗлатаОн стоит, смотрит то на меня, то на тест, растерянно хлопая глазами, а меня это начинает злить еще больше!
Я буквально начинаю звереть и долбить кулаками везде, где достаю. По груди, по плечам, по рукам наглого, голого по пояс Абашева.
Это из-за него я в положении! Это его чертовы сперматозоиды захватили мое идеальное спортивное тело и хотят его уничтожить своим ребенком!
Он! Из-за него!
— Сволочь!
Удар.
— Скотина!
Толчок.
Меня разрывает изнутри, и я начинаю орать. Плохо помню, что. Собираю все подряд, перемежая мат с обвинениями. У меня начинается новая настоящая истерика.
