Его дерзкая девочка (СИ)

 — О чем мечтаешь, принцесса?

— Да так… — отмахнулась, улыбаясь, — давно хотела спросить, что значит твоя тату?

Парень переводит взгляд с зеркала на меня, уставившись в непонимании.

— Что?

— Татуировка на спине. Что там написано? — спрашиваю и, обвивая ногами Тима за талию, притягиваю ближе к себе. Но и это, кажется, слишком далеко, поэтому для верности обнимаю за шею и целую в губы, не обращая внимания на заляпанные гелем для бритья щеки.

За эти выходные такие прикосновения и мимолетные поцелуи стали для нас уже чем-то простым. Обыденным. Само собой разумеющимся. Мы оба давно перестали удивляться таким жестам.

Вот и в этот раз Тим улыбается, стирает полотенцем гель и откладывая бритву. Обнимая меня за талию, подхватывает на руки, унося прочь из ванной.

— Так что?

— Что?

— Тату, Ти-и-и-им! — тяну, посмеиваясь. — Иногда мне кажется, что в нашей паре беременный ты. С твоей-то забывчивостью!

— А у нас есть пара? — ловит меня на слове парень и улыбается хитро, вскидывая бровь.

— Ты уходишь от ответа.

— Взаимно, принцесса.

— Ты просто невозможный упрямец!

— От упрямицы и слышу.

Усадили меня на кухонный стол, с воодушевлением принимаясь за готовку.

Кстати говоря, за эти дни Тим в совершенстве овладел техникой варки каш и жарки блинчиков с сырниками. Я частенько ему напоминала, что со мной, как с хозяйкой, ему крайне не повезло: убираться, гладить, стирать и готовить — это все я терпеть не могу. Значит, эту ответственную миссию ему гордо придется нести самому.

— То есть, жить ты со мной планируешь, а признать, что мы вместе, не хочешь? — слышу ехидное.

— Я жду, когда ты первый это скажешь.

— Ну, нет, Золотарева, я вообще много что первый делаю.

Так что теперь твоя очередь.

— И когда это мы успели организовать «очередь»? — фыркнула я, закидывая ногу на ногу и воинственно складывая руки на груди, — не беси меня, Тимур, а то…

— Спать буду на веранде, помню, а ты тогда будешь есть доширак, принцесса, с твоими-то навыками готовки.

— Э-э-й! — воскликнула я возмущенно, спрыгивая со стола и ощутимо так шлепая ладонью мимо проходящему Тимуру по ягодице. — Это нечестно! Ты не оставишь бедную, беременную женщину без еды!

— Вот на счет бедной ты явно погорячилась, — ухмыльнулся этот невозможный наглец, в последний момент поймав мой скромный кулачок, целившийся ему в плечо.

Поймал, перехватил, за спину мои руки завел и к себе прижал.

У-у-ух! Я же говорила — соблазнительный наглец!"

"— Там написано «Tale Quale», — прошептали мне в губы низким, рокочущим, волнующим шепотом.

— Красиво звучит… — прикоснулась я указательным пальчиком к мягким и умеющим безумно неистово целовать губам Тима, — и что это значит?

— Это значит «такой, какой есть», принцесса.

— О-о-о… — выдохнула я удивленно.

Тимур улыбнулся.