2
0
— Злата?
— Давай ты сам, Тим? Без меня?
— В смысле? А вещи? Ты же хотела…
— Я тебе скажу, что и где лежит, — одарили меня очаровательной улыбкой, — ты соберешь мне сумку, я даже разрешаю порыться в ящике с нижним бельем и выбрать, какое тебе понравиться.
— Издеваешься? Мы же все решили? Что ты теперь умная и взрослая и заканчиваешь вести себя, как капризный ребенок. Так что нет, так не пойдет.
— Тим… — поморщилась принцесса.
— Злата, что за детский сад, это твой дом! — рыкнул я, забираясь обратно в салон, хлопнув дверью, — не съедят же тебя там!
— Захотят поговорить…
— Значит, поговоришь.
— А я не готова!
— Значит, не будешь.
— Но…
— Все, пошли, — перебил я, заканчивая пререкания. Вышел из машины и открыл пассажирскую дверь, дожидаясь, пока Злата, вздыхая и тихо бубня себе под нос проклятия, выберется из салона тачки. А потом так же пыхтя, как ежик, что для нее совершенно не свойственно, схватит меня за руку и поплетется у меня за спиной, как за живым щитом. Как будто на нее вот-вот кто-то набросится в родном то доме.
На крыльце нас уже ждут. Отец Златы, который, кажется, за эту ночь и утро поседел и постарел на десяток лет.
Положа руку на сердце, Злату даже можно понять. Никто из нас не хотел бы быть обманутым, тем более так… глобально. Но не мне рассуждать об отношениях отцов и детей. Честно. Права была Золотарева ночью: я учу ее жизни, а сам со своим батей уже столько лет в контрах. Почему-то именно сейчас это ощущается особо остро.
— Тимур, — кивает Роман, пожимая мне руку.
— Добрый день, Роман Георгиевич.
— Малышка…
— Привет, пап, — буркнула Златка, и мне кажется, я слышал, как облегченно выдохнул Золотарев старший после этого робкого «пап». После чего повисла неловкая пауза.
Я смотрел на Златку, Роман тоже смотрел на свою дочь, а та старательно рассматривала маникюр на своих изящных пальчиках. Упрямица, ох, упрямица!
— Будете завтракать? — заговаривает первым хозяин дома максимально будничным тоном.
У меня даже от сердца отлегло. Не давит, не упрекает и не пытается разговорить свою насупившуюся дочь. Все-таки, как ни крути, а Золотарев далеко не дурак, чувствует и понимает, когда можно проявить силу и подключить гонор, а когда стоит чуть отпустить «поводья», чтобы дочь не начала снова «бить копытом», снося тут все к чертям.
— Нет, мы… — начинаю.
— Мы с Тимом уезжаем за город, — перебивает меня Златка, вздернув носик, — в наш домик на озере. Если вы… ты…
— Если вы не против, — подхватываю я.
— О-о-о, — растерянно протянул хозяин дома, переводя взгляд с меня на свою дочь и обратно, явно оценивая ситуацию, — нет, конечно, не против.
