Его дерзкая девочка (СИ)

Пожалел, обогрел, подобрал с улицы дуру-бабу с полуторагодовалым ребенком. Ромка как был влюбленный в нее со школы сопляк и идиот, так им и остался! А Анжелка далеко не дура и нашла перед кем раздвинуть ноги, чтобы устроить себе и моей дочери безбедную жизнь.

— Закрой свой поганый рот! — прошипела я сквозь зубы. Откуда только смелости набралась отвечать таким тоном этому перекошенному гневом бугаю, не знаю. Но внутри все кипело. Бурлило. Кровь пульсировала в висках, а перед глазами была красная кровавая пелена.

Дождь уже разошелся не на шутку и молотил по крышам машин и домов.

Ветер обдувал, собирая мурашки на голой коже рук.

Я стояла и упрямо бодалась взглядами с этим мужиком, наивно верящим, что я поверю в его сказки.

— Мои родители вместе со школы, они счастливы и любят друг друга! — рыкнула я. — Я дочь своего отца, ясно? Я Романова. Я родилась в этой семье и выросла в этой семье!

— Смотрю, Анжелка тебе хорошо промыла мозги, Златка. И так ничего и не рассказала, да? — искажает и без того неприятное лицо звериный оскал. — Ну, так ты поинтересуйся у своей матери, кто такой Олег Мартынцев! — наступает на меня бугай, заставляя пятиться из-под крыльца прямо под дождь.

 — Спроси, в каком городе ты родилась и кто твой настоящий отец? Кто забирал тебя из роддома номер пять тридцать первого августа тысяча девятьсот девяносто девятого года! И кто подарил тебе твою первую мягкую игрушку, синего длинноухого зайца с розовым носом.

— Ч-ч-что…

Сердце долбанулось о ребра и замерло.

Заяц. Страшный. Потрепанный. Но такой любимый. Он жил у меня в спальне с самого детства, и откуда взялся у меня, я не имела ни малейшего понятия.

О нем знали только мама и папа. Что это любимая игрушка их ребенка. Только они. Вдвоем. Но никак не левый дядька в черной косухе и с мордой бандюгана.

— Откуда…

Глава 27. Злата и Тимур

ЗлатаКак я добралась до дома — не помню.

Как не запнулась на своих ватных от страха и потрясения ногах — загадка.

Как умудрилась не пробороздить носом мокрую брусчатку — не знаю.

А еще как сердце не разорвалось от всего услышанного — не пойму.

Я промокла напрочь. Мои руки тряслись, а губы наверняка посинели.

Я открывала ворота и заходила на участок нашего дома, когда дождь уже не просто шел, он лил! Как из ведра.

Тарабанил по крышам и асфальту, стучал по листьям деревьев и моим нервам. Шелестел, создавая монотонный тихий шум, на фоне которого мои мысли в голове казались оглушительно громкими.

Я была в шоке. Я была на панике. Я была… в прострации. Но что самое удивительное — слез не было.

Я просто не знала, чему или кому верить!

Я вернулась в дом и свалила на комод несчастные кексы. А потом, не разуваясь, ринулась на второй этаж в свою комнату.