Двум смертям не бывать

По-хорошему, надо бы все это сделать самому… но он устал, безумно устал все время быть среди людей, держать лицо. И, если уж быть до конца честным, развлекать Эдгара он тоже устал. Нет, он любил брата — но порой его житейская беспомощность раздражала до скрежета зубовного. Ничего, за несколько часов с Эдгаром едва ли что-то случится, а ему самому надо поесть, вымыться и отдохнуть. Не сколько от дорожной усталости, сколько от людей.

Так Рамон и поступил.

Он собирался честно пробездельничать весь остаток дня, а на следующий заняться встречами. Явиться испросить аудиенции у герцога — не то, чтобы сам Рамон хотел его видеть, но правила приличия есть правила приличия. Напроситься с визитом к тем, с кем увидеться хотелось. Договориться с Хасаном, чтобы тот начал учить Эдгара, жаль, что сообразил о том, что брат не знает языка только сейчас, за время пути многое можно было успеть. Разобраться, кто сейчас в чести, а кто в опале и познакомить брата с этими людьми. Едва ли тот умеет водить нужные знакомства — правду говоря, Рамон и сам этого не умел — но нужно, чтобы его принимали. Тогда после того, как его подопечная переберется в Аген (и если нужда в учителе не отпадет), Эдгар не останется совершенно один, даже если сам Рамон в это время будет далеко… если он вообще будет жив к тому времени. Еще, узнав планы герцога, следовало распланировать подготовку к походу. Потерять пятую часть сил еще до того, как началась война, не слишком-то приятно, но едва ли это остановит герцога, он и без того долго ждал возможности расширить свои владения.

Словом, предстояло много всего, и Рамон счел, что на один вечер безделья он имеет право. Увы, у мира были свои планы.

Слуга постучался именно в тот момент, когда Рамон вылезал из ванны. Тот вздрогнул, зацепился за жестяной край и чуть не упал, выругался.

— Прошу прощения, господин. — Раздалось из-за двери. — Письмо… два. Велели срочно.

— Давай сюда — он завернулся в простыню и пошел к себе, на ходу ломая печати.

Писем действительно оказалось два. Короткая записка от герцога с приказанием явиться, чем быстрей, тем лучше и второе — официальное приглашение на бал, который должен был состояться на следующий вечер.

Рамон швырнул бумагу на стол, длинно и тоскливо выругался. С мокрых волос текла вода. Кое-как выжав, мужчина стянул их на затылке, и начал одеваться.

Герцог принял его без свидетелей. Долго расспрашивал про дорогу, бурю и утонувший корабль, несколько раз перепросив, не примерещилось ли ему. Рамон покачал головой:

— Если бы я был там один, я бы, возможно усомнился. Но двоим не может примерещиться одно и то же. Позови брата и расспроси, если хочешь.

— Ты зовешь его братом? — поднял брови герцог.

— Эдгар и есть мой единокровный брат.