5
0— Разве пристало благородным рыцарям вести себя, точно подвыпившим подмастерьям?
Рамон расхохотался еще пуще:
— Братишка, в какой башне слоновой кости тебя воспитывали? Что, студиозусы не бьют друг другу морды, предварительно надравшись как следует?
— Ну…
— Так если будущие светила церкви могут вести себя таки образом, то почему это не пристало рыцарям? Или ты хочешь сказать, что кодекс поведения отцов церкви менее строг, нежели воинский?
Эдгар не нашелся, что ответить, и решил сменить тему.
— Щиплется…
— Ничего, быстрее сойдет.
— Да плевать, не девка ведь. Нашел с чем возиться.
— Явишься ко двору с битой мордой, сплетен не оберешься.
— Кому я там сдался?
Рамон в который раз выжал тряпицу.
— Не скажи. Так далеко от дома каждый новый человек — событие.
— Так вон их, новых, пять кораблей плывет.
Воин вздохнул.
— Не пойму, то ли ты в самом деле дитя малое, то ли притворяешься.
— О чем ты?
— Ты едешь учить невесту герцога. Полновластного хозяина новых земель, раздающего лены. Брата короля — но это мелочи. Тебя не оставили бы без внимания, даже если бы ты был безродным подмастерьем.
— Так я и есть безродный…
— Да ну? Матушка не успела вдолбить тебе генеалогию? Мы с королями в родстве были — пока пра-пра… не тем будь помянут, проклятье не заработал.
— Я ублюдок, забыл?
— Ну да. Только в глазах всех это делает тебя еще более привлекательным объектом для сплетен. Эдгар, я знаю о чем говорю — в конце концов я вырос среди этих людей. Я жил в доме герцога восемь лет.
Эдгар помолчал.
— Признаться, я уже начинаю жалеть, что согласился."
"— Полагаю, так или иначе, тебе бы не оставили выбора. — Пожал плечами Рамон. — С другой стороны, может хоть так ты научишься просчитывать последствия своих поступков. А то старше меня, а ведешь себя не хуже Хлодия, право слово. У того одни героические баллады в голове, у тебя — святое писание. А как это совмещается с настоящей жизнью, ни его, ни тебя не волнует.
Эдгар хотел было возмутиться, но вместо этого снова надолго замолчал. Потом тихо сказал:
— Наверное, я просто не знаю, какая она — настоящая жизнь.
— Значит, пришла пора узнать. — Так же негромко ответил Рамон.
Хуже всего было то, что читать у Эдгара не получалось. Он специально припас в дорогу список нового трактата о совершенстве божественном и первородном грехе, но обнаружил, что не в состоянии одолеть ни страницы. Стоило только попытаться всмотреться в мелкую вязь букв, как морская болезнь, вроде бы не беспокоившая в обычное время, отчетливо давала о себе знать. Он честно попытался было не обращать внимания на слабость плоти — и едва успел вылететь на палубу и добежать до борта, занятого такими же страдальцами.
