Двум смертям не бывать

Ночная столица была отнюдь небезопасна, и здесь едва ли дела обстоят по другому.

— Здесь ночами тихо, — Сказала рыженькая, угадав причину его беспокойства. — На окраинах города всякое случается, конечно, но этот квартал рядом с дворцом, и здесь стража не дремлет.

Не то, чтобы это сильно успокоило ученого, но желание то и дело проверять, на месте ли меч, пропало. И то хорошо. Ее дом и в самом деле оказался неподалеку. У ворот Эдгар остановился.

— Ты чего встал? — удивилась она. Взяла за руку: — Пойдем ко мне.

Эдгар на миг лишился дара речи. Вот так просто? И… Нет, она в самом деле была хорошенькой, но…

— Я не могу.

— Не можешь? — В ее голосе было столько недоумения, что ученый смутился окончательно.

— То есть могу, но… — Он ругнулся, не заботясь о том, поймет ли его девушка. Да что за день сегодня! — Я дал обет.

— Дама, которой ты дал обет, простит. — Она прижалась всем телом, заглядывая снизу вверх. — Да и не узнает — ведь ты не захочешь ее расстраивать.

— Не дама. Я дал обет богу. — Пропади оно все пропадом, она и в самом деле была хорошенькой. И отказываться становилось труднее с каждой минутой.

— Правда? — Изумилась она.

Девушка обвила руками его шею, встала на цыпочки так, что губы почти коснулись губ.

— Наши боги велят своим детям любить друг друга.

— Наш тоже. Но бесплотно. Как и полагается детям. — Эдгар попытался снять девичьи руки с шеи — но они обвивали слишком крепко. Не драться же, в самом-то деле?

— Детей тоже. — Ее дыхание касалось губ. — Но чтобы можно было любить детей — нужно любить больших и сильных мужчин. Чтобы потом рождались дети, нуждающиеся в любви.

Он снова выругался — на этот раз про себя. Легко было бежать соблазна, но бороться с ним после долгого воздержания… Руки уже жили своей жизнью, гуляя по узкой спине и та часть тела, которая… к которой девушка прижималась животом — та тоже… словом, не угадать его желания могла бы только статуя, а рыженькая статуей отнюдь не была.

— Ни один бог не может быть настолько жестоким, чтобы запретить своим детям любить. — прошептала она. — Пойдем.

Бывают обстоятельства, когда мужчине остается только смириться с происходящим. Эдгар смирился.

Глава 16"

"Выехали, как и собирались, на рассвете. Хлодий наотрез отказался забираться в предложенную телегу — впрочем, Рамон ничего иного и не ожидал, спросив лишь для порядка. Парнишка всерьез считал себя воином, и негоже было оскорблять его, принуждая сменить седло на обоз. Ехали медленно, почти шагом: держаться в седле Хлодий мог, но едва ли бы выдержал рысь, не говоря уж о галопе. Оруженосец, правда, уверял, что чувствует себя замечательно и вообще, хоть сейчас в бой, но искушать судьбу Рамон не хотел.