Двум смертям не бывать

— Не подумал. По мне так все их божки — морок один. Вот и не подумал.

— Никто не заставляет тебя верить. А вот думать придется.

— Отвык. — Хмыкнул Бертовин. — Вот уж лет пять как не приходилось.

— Привыкнешь. — Рамон тронул с места коня. — Поехали.

Деревни ему тоже понравились. Добротные избы-пятистенки, крепкие штакетники, что отгораживали просторные дворы, где хватало место и хлеву и амбару, и оставалось на огород. Яблоки светились наливными, прозрачными боками сквозь листья, клонили к земле тяжелые ветви. Куры заполошно шарахались из под копыт. Славно живут, крепко.

Мельницы только не видно — похоже, крестьяне возили молоть зерно куда-то на сторону, если только не крутили жернова дома. Значит, поставить мельницу у замка, и лучше водяную. Отвести водовод и поставить. Если мзду за помол брать разумную — деньги будут. Надо в городе порасспрашивать, где людей на такое дело нанять, не прямо завтра конечно. Но хорошо бы самому успеть управиться."

"При виде чужих дети замолкали, спугнутыми воробьями бежали по дворам. Из-за заборов мрачно зыркали старики. Пусть их. Привыкнут и смирятся. Бунтовать не будут — для того, чтобы поднять чернь на бунт, нужно хорошо постараться.

Слышать о подобном Рамону доводилось, доводилось даже вместе с соседями усмирять взбунтовавшуюся деревню, и вспоминать об этом рыцарь не любил. Он был уверен, что подобные вещи свидетельствуют не столько о развращенности черни — что с нее взять, чисто дети малые — сколько о плохом управлении. Его крестьяне не бунтовали. И здесь не будут. А любить господина им не обязательно. Чай, не золотой, чтобы все любили.

Мальчишка с покрытыми пылью босыми ногами за сребрушку показал дом старосты.

Рамон спешился, стукнула калитка. Открыл дверь, как к себе, лишь для приличия грохнув кулаком по косяку, огляделся. Откуда-то из дома в сени выполз старик.

— Староста здесь живет?

— В поле. Что надо?

— Передай: завтра дома пусть будет. Приеду, поговорить надо.

— А ты кто? — старик сощурился, внимательно разглядывая чужака.

— А я господин этих земель.

— Вот как… Добро — теперь не всякий, кому не лень грабить будет, а… — он осекся. — Стар я стал, ум за разум заходит, не обессудь, господин.

Рамон усмехнулся.

— А что, много желающих пограбить было? По вам не скажешь, что совсем до костей обобрали.

— Э, да это так… крохи последние остались. Последний год разве что тихо. А так — приходят и берут, и поминай как звали. Только и гляди, как бы успеть…

— Скотину в лес свести, хлеб закопать. — Закончил за него рыцарь. — Сейчас тоже поди мальчишек послали к пастухам, чтобы успели? И к соседям — предупредить?

— Да откуда ж мне знать, господин. Стар я, носа из дома не высовываю.

— Послали. — Снова хмыкнул Рамон.