Дворянская кровь

Не мудрствуя, я попробовал сразу же наказать его за неправильное положение рук и без всякой подготовки запустил двоечку в голову. Дальше все слилось в одно длинное мгновение. Двоечка достигла цели, но казак каким-то образом смог смягчить удары. По крайней мере, мне так показалось. При этом, он резко ушёл вниз, мне в ноги. Чего-то подобного я ждал, поэтому встретил коленом и даже не слабо попал. Но захвата избежать не смог. Казаку удалось поймать только одну мою ногу. Ему этого хватило, чтобы как-то хитро дёрнуть, крутануть и, таким образом, свалить меня с ног.

Не могу сказать, что в партере я проиграл вчистую. Сумел подловить и нормально двинуть по физиономии локтем. Казак попытался улучшить свое положение. На этом мои успехи закончились. Я даже не понял, каким образом он меня вырубил.

Очнулся я от прикосновения снега к переносице и ругани деда, который отчитывал старшего казака:

— Я тебя, Тимофей, просил сабельному бою внука научить. А ты что сделал? Как я его теперь на приём к великому князю поведу? Да и сам ты на кого похож? Вы что тут по очереди друг другу головы разбивали?

Тут послышался голос француза:

— Они дрались, как крестьяне.

После паузы он добавил:

— Дикие люди.

Если казак молчал, пока его отчитывал дед, то на слова француза он ответил сразу:

— Помолчал бы ты, жабоед нерусский. Ни хрена ты не понимаешь в мужских забавах.

И тут же продолжил говорить, обращаясь уже к деду:

— Не переживай, Фёдор Петрович, правнук у тебя правильный. Я возьмусь научить его обращаться с железом. А драка нужна была, чтобы понять, стоит ли время тратить. Кто знал, что он у тебя такой резкий. Даже я с трудом справился. А племянника вон до сих пор мутит от гостеприимности твоего правнука.

Дед с досадой ответил:

— Да, я понимаю, что воинская наука без боли не даётся. Но сейчас-то что делать? Как его такого к князю вести?

Я попытался приподнять голову, чтобы понять, насколько все плохо, и обнаружил, что все не так страшно, как кажется на первый взгляд. Переносица, конечно, болит. Но не сломана. Небольшое рассечение только на пользу, финалы будут поменьше. Голова не кружится, вроде не мутит, значит, обошлось без сотрясения. Нормально все, о чем деду и сказал. Когда я поднялся на ноги, ко мне подошёл старый казак и, протянув руку, представился:

— Зовут меня Тимофей Сидорович. Ты не обижайся за проверку, так было нужно. Дождавшись моего кивка, он продолжил, указывая рукой на племянника:

— Эту бестолочь можешь называть Иваном. Он будет мне помогать во время занятий.

Потом на секунду запнулся и спросил:

— Ты где так драться научился? Никогда с подобным не сталкивался.

Ответить я не успел. Вмешался прадед, спросил, обращаясь к французу:

— Пьер, так ты берешься заниматься с этим недоразумением? Казаки, как я понял, не против.