3
0
– И все-таки, я думаю, вам недолго придется ходить с синяком, - повторил он, помогая ей встать и подойти к умывальнику.
– Как знать… - Элоиза зачерпнула пригоршню воды и ополоснула лицо.
– Мне кажется, - заявил Филипп, - стоит все-таки пригласить вам компаньонку.
– Да, вы упоминали о ней в вашем письме. Но я об этом почти забыла.
– А я нет.
Взяв полотенце, Элоиза осторожно вытерлась.
– Простите, - проговорила она, - в этом, конечно, моя вина.
– В чем? - не понял Филипп.
– Я так торопилась покинуть Лондон, что не подумала о том, что вам надо было подготовиться к моему приезду.
Филипп насторожился. “Так торопилась покинуть Лондон?” Почему? Может быть, она чего-то недоговаривает? На Элоизу, во всяком случае, на тот ее образ, что успел у него сложиться - открытую, бесхитростную, разговорчивую, если не болтливую, - это вовсе не было похоже, но как знать… Может быть, дома у нее случилось что-то, что заставило ее все бросить и бежать к человеку, с которым она никогда до этого не встречалась?
– Я уже отправил письмо своей двоюродной бабушке, - сообщил Филипп, помогая Элоизе снова добраться до кровати, хотя девушка явно хотела обойтись без его помощи, - вчера утром, вскоре после того, как вы появились.
– Четверг уже скоро, - кивнула Элоиза, - всего через четыре дня. Да и нельзя сказать, чтобы мы здесь были совсем одни - у вас столько слуг…
– Тем не менее, - заявил Филипп, - если о вашем визите ко мне, не дай Бог, прослышат какие-нибудь злые языки, ваша репутация может пострадать.
Глубоко вздохнув, Элоиза пожала плечами:
– Что случилось, то уже случилось. К тому же если я вернусь домой в таком виде… - Она показала на свой злополучный синяк.
Филипп рассеянно кивнул, снова задумавшись. Почему эта девушка словно бы совершенно не дорожит своей репутацией? Филипп мало вращался в свете, но, насколько он знал, большинство незамужних женщин - как молодых, так и старых, - очень дорожат ею…
Она не дорожит своей репутацией… Она вдруг срывается с места и едет к нему… На минуту у Филиппа мелькнула мысль: а вдруг репутация этой девицы уже подпорчена и ей теперь просто нечего терять?
Но эта непрошеная мысль тут же сменилась новой: а должно ли, собственно, его это волновать?
Филипп нахмурился, раздумывая над этим вопросом.
