3
0
– Поначалу им очень ее не хватало, - произнес, наконец, он.
Это показалось Элоизе странным. Стало быть, теперь дети уже успокоились? Но выяснять подробности она не решилась.
– Я знаю, каково потерять кого-нибудь из родителей, - сказала она. - Помню, как я переживала, когда умер мой отец, а я ведь тоже была тогда еще ребенком.
– Простите, - пробормотал Филипп, - я как-то… не подумал об этом. Конечно, понимаю вас…
– Я сама не часто говорю на эту тему, - вздохнула Элоиза. - В конце концов, это было так давно…
Филипп медленно подошел к ней.
– Вы тогда долго по нему скучали? - задал он вопрос.
– Мне кажется, - прошептала она, - полностью оправиться от этой потери нельзя никогда. Хотя я давно уже, разумеется, не вспоминаю о нем каждый день…
Элоиза отвернулась, наконец, от портрета - мрачный взгляд кузины словно проникал в самую душу, и выносить это с каждой минутой становилось все труднее.
– Но я думаю, - медленно проговорила она, - что моим старшим братьям было еще труднее пережить смерть отца, чем мне. Особенно Энтони - он самый старший и был тогда уже почти взрослым. Они с отцом были очень близки. Как и отец с матерью - они очень любили друг друга…
– А как перенесла смерть мужа ваша мать? - решился спросить Филипп.
– Сначала она плакала целыми днями - точнее, ночами, потому что не хотела, чтобы мы это видели. Но скрыть что-то от детей, когда их, этих детей, семеро, сами понимаете, довольно сложно.
– Подождите… - прищурился Филипп, - как семеро? Если мне не изменяет память, вы писали, что вас восемь?
– Хайасинт родилась уже после смерти отца. Когда он погиб, мама была на девятом месяце.
– Господи! - вырвалось у Филиппа.
Реакция Филиппа была предсказуемой.
– Все случилось так неожиданно! - тяжело вздохнула Элоиза, словно речь шла о том, что случилось вчера. - Он умер от укуса шмеля - представляете, от укуса шмеля! Впрочем, - добавила она, немного помолчав, - не хочу утомлять вас подробностями. Если не возражаете, пойдемте лучше отсюда - здесь все равно темно, и мне трудно как следует рассмотреть портреты."
"Правда, Элоиза немного кривила душой: темнота была здесь ни при чем. Просто всякий раз, когда речь заходила о смерти ее отца, Элоизе становилось не по себе.
– Сэр Филипп, - проговорила она, - мне хотелось бы видеть вашу оранжерею.
– Сейчас, ночью? - удивился он.
– Завтра, днем. - Элоиза не отказалась бы пойти туда и сейчас, но предлагать это Филиппу сочла неудобным.
– Можно и сейчас, - словно прочитав ее мысли, откликнулся он.
– Но сейчас темно, мы ничего не сможем увидеть!
– Кое-что сможем, - возразил Филипп.
