Сэру Филиппу, с любовью

В этот момент они, пожалуй, боялись разъяренного отца не меньше, чем садистку гувернантку. Это Филиппу, разумеется, вовсе не нравилось, но и оставить без наказания мисс Эдвардс он тоже не мог.

– У меня не оказалось под рукой розог, - надменно проговорила гувернантка.

Мисс Эдвардс сделала большую ошибку, произнеся эту фразу, - Филипп побагровел еще сильнее.

Он вспомнил свое детство: тогда в детской на гвозде постоянно висели розги у всех на виду. Вот он, этот гвоздь, все еще торчит из стены…

Первое, что сделал Филипп после смерти отца, сразу же как только вернулся с похорон, сжег эти розги.

Он бросил их в камин и не отходил от него, пока они не сгорели полностью.

Глядя на горевшие розги, Филипп вспоминал то унижение, которое ему пришлось раз сто, должно быть, претерпеть от них. И каждый раз при этом Филипп старался сдержаться, чтобы не заплакать.

Томас Крейн ненавидел плакс. Если Филипп плакал во время порки, он неизменно подвергался вторичной экзекуции. Не всегда, правда, в ход шли розги - иногда ремень, иногда конский хлыст, иногда, если под рукой не было ничего подходящего, отец бил его просто ладонью…

Тем не менее, книгой, насколько помнил Филипп, отец его никогда не бил.

Может, потому, что все-таки уважал книги, а может, просто не додумался…

– Убирайтесь, - еле слышно повторил Филипп. Реакция мисс Эдвардс была нулевой.

– Убирайтесь, я сказал! - что было мочи рявкнул он. - Раз и навсегда! Быстро!

– Сэр Филипп! - попыталась протестовать гувернантка.

– Я сказал, убирайтесь!!! - зарычал Филипп так, что испугался самого себя.

– Я должна хотя бы собрать свои вещи!

– Даю вам полчаса. - Филипп говорил уже спокойнее, хотя голос его все еще дрожал.

- И чтобы через тридцать минут духу вашего здесь не было! Иначе я сам выброшу вас вон вместе со всеми вашими вещами.

Мисс Эдвардс покорно направилась к двери, но на пороге обернулась.

– Вы портите детей, сэр! - заявила она.

– Мои дети, как хочу, так и воспитываю."

"– Ваше право, сэр. Но поверьте мне, ничего хорошего из них не выйдет. Впервые встречаю таких ужасных детей!

“Неужели она не боится за себя? - подумал Филипп. - Еще минута - и я убью ее!”

– Убирайтесь! - снова прорычал он, надеясь, что теперь, наконец, в последний раз. Терпение Филиппа истощилась.

Он сделал угрожающий шаг к мисс Эдвардс, и та быстро покинула комнату.

С минуту Филипп стоял неподвижно, пытаясь успокоить кровь, бешено колотившую в виски. Он стоял спиной к детям, словно боялся повернуться к ним. Филипп не мог простить себе, что нанял это чудовище в образе женщины в качестве воспитательницы для своих детей и лишь теперь узнал, что им приходится от нее терпеть.

Они страдают так, как он сам страдал в детстве…

Филипп медленно повернулся к детям, еще не зная, что он им скажет.