3
0
– Элоиза, - произнес, наконец, Филипп, - со вчерашнего вечера я успел многое обдумать…
– Я тоже, - призналась она.
Филипп ослабил свой шейный платок, словно тот душил его.
– Пожениться мы теперь, во всяком случае, обязаны, - проговорил он.
Филипп не сказал ничего нового по сравнению с тем, что уже знала Элоиза, но то, как именно он это сказал, прозвучало, на ее взгляд, просто ужасно. И лицо Филиппа, и его голос оставались абсолютно бесстрастными. Казалось, Элоиза была для него какой-то загадкой, которую ему предстояло разгадать. Или, может быть, это ей только показалось, а была лишь деловая манера, с которой Филипп говорил о неизбежности брака.
Всю свою жизнь - по крайней мере, взрослую жизнь - Элоиза прожила, самостоятельно распоряжаясь собственной судьбой, и чувствовала себя самой счастливой девушкой на свете, потому что ее родные никогда не препятствовали ей в этом. И сейчас, когда после стольких лет свободы братья вынуждали ее выйти замуж, пусть даже за человека, к которому она не испытывает никакой антипатии, Элоиза почувствовала себя глубоко несчастной.
И это состояние усугублялось тем, что она чувствовала, что во всем виновата сама. Элоиза злилась на себя, и это заставляло ее бросаться на окружающих.
– Я, со своей стороны, - мрачно произнес Филипп, - постараюсь сделать все, чтобы вы были счастливы в этом браке, Элоиза. И смею надеяться, что вы станете хорошей матерью моим детям.
Элоиза промолчала, заставив себя лишь слегка улыбнуться. При всем своем сочувствии детям Филиппа, как не хотелось ей вступать в брак только потому, что им нужна мать!
– Я приложу все усилия, - так же формально, как и Филипп, после продолжительной паузы ответила она, - чтобы оправдать ваши надежды.
– Что ж, - подытожил Филипп, - можно считать, что все решено.
“Все решено”. Элоизе хотелось плакать, кричать от бессилия, кусать губы в кровь… Все решено. Обратного пути нет. И что самое ужасное - винить в том, что все так получилось, ей некого, кроме себя самой. Кто, в конце концов, заставлял ее мчаться посреди ночи к Филиппу, не предупредив никого, в том числе и его самого, не дождавшись даже, пока Филипп пригласит для нее компаньонку? Элоиза так торопилась сама решить свою судьбу, что в этой спешке даже не подумала, что все может выйти как раз наоборот… Что ж, Энтони прав: она сама заварила эту кашу, и расхлебывать последствия придется ей.
– Ну что ж, отлично! - выдавила она из себя.
– Вы, кажется, не рады? - забеспокоился Филипп.
– Я вполне рада.
– По вашему виду этого не скажешь."
"– Уверяю вас, сэр, я рада, рада, как никогда! - взорвалась Элоиза.
