3
0Выглядело это так, как если бы избитому до полусмерти человеку как ни в чем не бывало сказали: “Извините, мы погорячились!”
Элоиза, указывая на братьев по очереди, назвала их:
– Это Энтони. Это Бенедикт. Это Колин. А это Грегори. Первые трое старше меня, а Грегори - моложе.
Грегори взглянул на Элоизу так, словно готов был ее задушить - ему явно не понравилось, что она снова упомянула о его возрасте. Филипп, однако, был даже рад этому - пусть Грегори переключит свой гнев с него, Филиппа, на кого-нибудь другого - пусть даже на Элоизу.
– А это, - указала Элоиза на Филиппа, обращаясь к братьям, - сэр Филипп Крейн.
– Это нетрудно было вычислить, - скривился Колин. - В ящике твоего стола мы обнаружили письмо от него.
Филипп посмотрел на Элоизу. В ее глазах явственно читалось: “Какая же я идиотка - не позаботилась запрятать это чертово письмо подальше!”
– В следующий раз, - ухмыльнулся Колин, - не будь, по крайней мере, так беспечна, если хочешь сохранить тайну!
– Хорошо, постараюсь! - вздохнула Элоиза.
– Я могу встать? - спросил Филипп, не обращаясь ни к кому конкретно.
– Нет! - хором рявкнули все четверо - трудно было сказать, кто громче.
Филиппу ничего не оставалось, как подчиниться. Ему не хотелось признавать себя трусом - тем более, что силой его природа не обидела, к тому же когда-то он занимался боксом. Но одному против четверых… Надо все же реально смотреть на вещи!
– Откуда у тебя этот синяк? - уже спокойнее спросил Колин."
"– Я же сказала - несчастный случай!
Колин задумался на минуту.
– А нельзя ли рассказать поподробнее?
Помявшись в нерешительности, Элоиза покосилась на Филиппа. Лучше бы она этого не делала, так как это лишь усилило подозрение братьев, что синяк - его работа.
Элоиза поняла, что лучше рассказать все как есть, иначе Филиппу не поздоровится. Ни один брат не простил бы того, кто награждает его сестру синяками, а братья Элоизы и вовсе готовы были убить любого, кто только посмеет ее хоть пальцем тронуть.
– Расскажите им, как все было, Элоиза! - посоветовал ей Филипп.
– Это его дети, - выдавила из себя Элоиза. Филипп вздохнул с облегчением. Если за себя он еще мог бояться, то за отпрысков своих мог быть спокоен - вряд ли эти четверо, при всей их воинственности, станут бить малолетних детей, что бы те ни натворили.
– У него есть дети? - спросил Энтони, пристально, но, впрочем, уже не так враждебно глядя на Филиппа. Было похоже, что эта новость затронула какие-то струны в душе Энтони.
– Двое, - кивнула Элоиза. - Близнецы, мальчик и девочка, восьми лет.
– Мои поздравления! - улыбнулся Энтони Филиппу.
“Скорее сожаления!” - усмехнулся про себя Филипп, вслух, однако же, произнес:
– Спасибо!
Взгляд Энтони потеплел.
