Только что с умирающим видом лежала в постели, собиралась в туалет ползком ползти, а теперь ей подавай антикварные украшения девятнадцатого века! И про свой «раскроенный железной трубой череп» забыла.
– А как же! Обязательно присмотрю!
Кажется, она не заметила моего сарказма, а мое обещание окончательно вернуло Нечаеву к жизни. Она проводила меня до двери, еще раз напомнила о моем обещании присмотреть для нее у антиквара что-нибудь «эдакое», и я, спокойная за здоровье моей подруги, покинула ее дом."
"Теперь мне предстояло отправиться к Светозару и сидеть возле его дома с «прослушкой» до посинения, пока не заявится мадам Епифанцева.
* * *Просидев весь день под окнами Светозара, я так ничего и не отсняла. Елизавета Андреевна в этот день к нему не явилась. Студент больше полдня провел дома, слушая музыку, а ближе к вечеру, когда жара спа́ла, отправился со своим другом Мишаней пить пиво в ближайшую забегаловку.
Посидев еще некоторое время в машине в его дворе, я поехала домой, жалея о потерянном дне.
На другой день мне действительно повезло. С самого утра я, как часовой на своем посту, сидела в машине у дома Светозара с включенной «прослушкой» и наслаждалась доносившейся из нее хорошей мелодией. Я была ему очень благодарна за это. Если бы он слушал что-нибудь вроде «Хулиганов на дискотеке», я бы просто умерла от отравления. Я всегда считала, что плохой музыкой тоже можно отравиться, как ядом, так же, как хорошей – улучшить настроение и здоровье и даже продлить жизнь.
Но вдруг из «прослушки» донесся телефонный звонок. Через несколько мгновений голос греческого бога произнес: «Да!» Я затаила дыхание. Ну… ну… «Да, дорогая, я, конечно, жду тебя, как всегда, с нетерпением… Да, лапуля… да, кисуля… Когда приедешь? Через час? Весь этот час простою у окна в ожидании… Да, лапуля! Жду и целую!»
Ес! Кажется, началось! «Лапуля» едет к своему Зарчику.
Ровно через час во двор въехал оливковый «Ситроен-Ксара Пикассо» под номером три «двойки». Он встал недалеко от меня, буквально в пяти метрах.









