Драфт

Дойдя до конца здания, мы сворачиваем за угол и оказываемся на знаменитой Родео-драйв.

– Мы что, в Беверли-Хиллз?! – удивленно восклицаю я.

Эштон фыркает:

– Именно. И именно сюда ты собиралась выйти в образе проститутки.

– Спасибо, что напомнил.

– Пожалуйста.

Я закатываю глаза.

– Сейчас я одета не лучше, если что.

Он вскидывает бровь и театрально вздыхает:

– Ты же сказала, что это твой лучший наряд! Мое сердце разбито!

– Я и не отказываюсь от своих слов! – тут же подхватываю игру. – Просто мой наряд немного не подходит для Беверли-Хиллз.

– Ладно, я схалтурил.

Коротко смеюсь.

– Здесь красиво, – выдыхаю, глядя по сторонам.

– И я так решил, когда смотрел квартиры. А ты в какой части города живешь?

– Я живу в Сан-Франциско.

– Ого. Надолго в Лос-Анджелесе?

– Через несколько дней улетаем обратно. Я прилетела с Фрэнком на сделку.

– Сделку?

– Да. Недвижимость, – тут же поясняю. – Фрэнк – правая рука моего отца. А отец владеет сетью отелей по всему миру.

– Что за отели? Или это тайна?

– Нет. «Хисторикал».

Эштон качает головой:

– Неплохо. И где именно построят «Хисторикал» в Лос-Анджелесе?

– Понятия не имею, – выдыхаю.

Некоторое время мы молчим, а затем Эштон спрашивает:

– Так ты в первый раз здесь?"

"Благодарно смотрю на него за то, что не задает больше вопросов про Фрэнка, и киваю.

– И как тебе?

– На самом деле я не видела ничего кроме аэропорта, нашего отеля и бара. Мы прилетели в город вчера утром. Пока Фрэнк был на сделке, я любовалась океаном из номера отеля, а после его возвращения мы поехали отмечать слияние в «Оклахому». Так что я узнала Беверли-Хиллз только по тем картинкам, что видела в интернете.

Он улыбается.

– Значит, я не зря вытащил тебя на улицу.

– Ну если бы я знала, что ты живешь недалеко от бульвара Сансет, где переодевали Красотку, то ни за что на свете не вышла бы из дома в таком виде.

Эштон смеется, а затем произносит:

– Ты отлично выглядишь.

– Лжец.

– Беру пример с тебя, мое лучшее творение.

Он снова ухмыляется. И, когда мимо нас проходит парочка, которая, увидев мои кроксы, отшатывается в сторону, Эштон начинает хохотать. Я тоже не могу сдержать улыбки, шлепая по лужам.

– Почему у тебя такая большая нога? – негодую я.

– У меня все большое, – усмехается Эштон, а затем тут же становится серьезным: – Я имею в виду рост, тело и руки, а не то, о чем ты могла бы подумать. Господи.

Прикусываю губу.

– Все в порядке. Я об этом даже не подумала.

Подумала. Конечно же, я подумала.

Некоторое время мы с Эштоном молча продолжаем идти по длинному бульвару, освещенному ярким белым светом фонарей. Бутики справа от нас уже закрыли свои двери, выключив подсветку своих неоновых вывесок.