Дотянуться до звёзд

Я поспешно вышла из квартиры, в голове вертелись слова моего отца: «Если слышишь, что в траве ползет змея, лучше прислушайся».

Уэстон просто моральный урод. Такое поведение вполне в его духе, и у меня нет оснований считать иначе. За последний месяц он едва удостоил меня пары слов. Стоило мне войти в комнату, как он тут же уходил, сказав напоследок какую-нибудь колкость. И все же…

Я всегда чувствовала, что Уэстон не такой уж плохой человек, просто не хочет этого показывать, я подозревала, что он нарочно поддерживает репутацию ублюдка, потому что она его защищает. Конечно, я не могла этого доказать, просто знала, и все.

Чувствовала на подсознательном уровне. И это знание делало меня нечувствительной к его колкостям.

«И все-таки это немного больно, – подумала я, выходя на затянутую туманом улицу и ежась от утренней прохлады. – Совсем чуть-чуть».

Глава пятнадцатая

Уэстон

«Черт, черт, черт».

Я выскочил из квартиры, словно там бушевал пожар, кровь закипала у меня в жилах. Мне-то казалось, что, когда эти двое трахались всю ночь в комнате Коннора, это худшее, что может случиться в жизни.

Как же я ошибался.

Вчера вечером я бегал на стадионе, загонял себя до седьмого пота, пытался убежать от Отем и, разумеется, безуспешно. Я бежал до тех пор, пока меня не вырвало, после чего вернулся домой совершенно опустошенный и обессиленный. Открыв дверь, я тут же услышал характерный скрип кровати и крики Отем, разносившиеся по всей квартире.

Меня как будто ударили под дых. Это полное дно. Хуже быть уже не может. Ниже мне падать просто некуда.

«Чувствуешь, что что-то не так? Да все не так!»

Я тут же повернулся и ушел к Мэтту Декеру, где провел бессонную ночь у него на диване, вот только все мои учебники и тетради остались в квартире.

И, естественно, я вернулся в квартиру именно в тот момент, когда Отем вышла из комнаты Коннора. Она стояла там, только-только выбравшись из постели Коннора, вид у нее был такой, словно недавно занималась сексом, и она была так прекрасна, что дух захватывало.

– Какого дьявола она напялила мою футболку? – процедил я сквозь зубы, шагая по пустынной улице, ведущей к университету. Я отчаянно пытался выбросить из головы воспоминание об Отем, о ее медно-рыжих волосах, голых ногах и фарфоровой, чистой коже.

Моя футболка едва-едва прикрывала ее наготу.

От возбуждения брюки стали мне тесны.

– Твою мать.

Я зашагал быстрее, почти перешел на бег, но волна желания не спадала.

Чувствуя себя величайшим ослом в мире, я заскочил на первый этаж факультета бизнеса и экономики и нашел туалет – к счастью, пустой. Запершись в кабинке для инвалидов, я оторвал длинный кусок туалетной бумаги от висевшего на стене рулона, скомкал его, расстегнул ширинку и сжал закаменевший член рукой.