Ты что, собираешь досье на всех парней в округе?
– Мне казалось, все так поступают, разве нет? – Она рассмеялась и пихнула меня локтем. – В отличие от тебя, я обращаю внимание на то, что происходит вокруг, а не только на содержимое учебников. – Она полюбовалась моим хмурым лицом. – Только не говори, что богатство Коннора оскорбляет твои нежные чувства деревенской девицы!
– Дело не в этом…
«Просто это еще одно различие между нами». Мне тут же вспомнились слова Уэстона, дескать, он учится в Амхерсте на стипендию.
– Не важно. – Я расправила плечи.
– Возможно, – протянула Руби. – Но он богат не в том смысле, что водит хорошую машину и носит стильную одежду. Я имела в виду, он настолько богат, что, если у него из кармана вывалится тысячедолларовая купюра, он этого даже не заметит.
Руби лучше знать. Она была не так богата, как Дрейки, но ее мать, уроженка Ямайки, была профессиональной певицей, а отец-голландец работал крутым адвокатом в Бостоне.
Видя мой поскучневший взгляд, она выставила перед собой руки.
– Просто к слову пришлось. Нужно же отпраздновать твой первый выход в свет после расставания с Марком.
Я покачала головой, но улыбнулась, видя, что подруга искренне за меня переживает.
Подойдя к барной стойке, Руби заказала себе коктейль «7 и 7», а мне грушевый сидр.
– За то, чтобы ты почаще выходила в свет и веселилась.
– Аминь, – ответила я, чокаясь с подругой.
– И за то, чтобы был секс.
– У тебя – да, а мне… еще рано.
Руби прищурилась и отодвинула свой стакан.
– Раз уж у нас зашел такой разговор… Скажи-ка, как Марк в постели? Хорош?
Я чуть не подавилась грушевым сидром, с трудом проглотила игристую жидкость и укоризненно пробормотала:
– Руби.
– Мне интересно, потому что ты встречалась с ним два года, но ни разу ничего не рассказывала. Ну, так как обстояли дела? Фейерверки?
– Я… Какое это имеет значение?"
"– Огромное, – припечатала Руби.
– Освободилась? – Я отдернула руку. – Он разбил мне сердце, Руби. Я его любила.
– Уверена? – Подруга снова выставила перед собой руки.









