Дотянуться до звёзд

Когда я закончил, профессор Ондивьюж откинулся на спинку стула и протянул:

– Понятно. Ты использовал свой дар, чтобы помочь лучшему другу. Почему?

– Потому что я его люблю, – ответил я. – И хочу, чтобы он был счастлив.

– А как же твое счастье? Оно играет какую-то роль в этой драме или ты все еще сидишь в зрительном зале и по окончании спектакля готов незаметно уйти?

– Ему легче быть счастливым, чем мне. Я не хотел вовлекать Отем в свои проблемы. Не хотел, чтобы она пострадала от моей злости, от моего прошлого, которое заставляет меня…

– …жить как угодно, только не так, как ты на самом деле хотел бы.

Я потер лицо ладонями.

– Не знаю.

– А я знаю. Ты писатель, выбравший экономическую специальность. Бегун, который пренебрегает своим даром. Поэт, чье сердце отныне заключено в доспехи воина.

Профессор Ондивьюж рывком подался вперед и уперся ладонью в столешницу.

– Уэс, я задам тебе личный вопрос, ладно?

– Хорошо.

– Ты готов?

Я фыркнул.

– Готов.

– Что с тобой случилось? Из-за чего ты считаешь, что не заслуживаешь счастья?

Машина, взвизгнув покрышками, уезжает прочь, моя мать перестает ругаться и начинает рыдать, а я бегу по улице.

– Мне кажется, что все хорошее бесконечно далеко от меня, – пробормотал я. – Когда-то я был счастлив, но потом все потерял.

– И теперь ты даже не пытаешься быть счастливым, чтобы снова все не потерять."

"Это утверждение причинило мне боль, поразило мое сердце, душу, разум.

«Порой сердце прячется за разумом».

– У тебя только одна жизнь, Уэс, – сказал профессор Ондивьюж, видя, что я замолчал.

– Слишком поздно, – пробормотал я.

– Разве? Ты сидишь прямо передо мной, ты состоишь из плоти и костей, кровь бежит по твоим жилам, дыхание вырывается из груди. На мой взгляд, для тебя еще далеко не поздно.

Мы разом поднялись с мест, и профессор протянул мне руку.

– Береги себя. Мои молитвы всегда с тобой.

– Спасибо.

– Закончи стихотворение. Ради себя самого. Вложи свое сердце в каждую строку и поставь свою подпись внизу страницы.

Он крепче сжал мою руку, пристально глядя мне в глаза.

– Борись за эту любовь, Уэс. Она принадлежит не только этой девушке, но и тебе.

Глава двадцать седьмая

Отем

Накануне прошел ледяной дождь, и водитель такси вел машину очень осторожно. На мой взгляд, даже слишком осторожно. Я крепко держала Коннора за руку, и всю дорогу мы целовались. Я жаждала услышать от него все те слова, которые он написал мне за последние десять недель, мне хотелось поглотить их, чтобы они впитались в мои кости.