Дотянуться до звёзд

Коннор кивнул, очевидно, посчитав мое объяснение исчерпывающим.

– Знаешь… Мне и в голову не пришло, что нужно с ней списаться. Она мне нравится, но я об этом не подумал, а ты подумал. – Он посмотрел на меня. – Значит ли это, что ты снова мне помогаешь?

– Полагаю, да. Если я тебе нужен.

«Если я нужен ей. Она заслуживает счастья».

– То есть… тебе не нужна моя помощь, ты и так справляешься. Тебе просто нужно…

– Выложиться по полной? – спросил Коннор и горестно усмехнулся. – Давай уезжай отсюда, пока твою колымагу не отогнали на свалку.

Я кивнул.

– Ага, ладно.

Увидимся дома.

– Увидимся.

Я вылез из спортивной машины Коннора, стоившей каких-то восемьдесят тысяч долларов, и сел в свою колымагу.

Никогда еще контраст между нашими жизнями так не бросался в глаза. Коннор ошибался – порой деньги имеют огромное значение. Порой наличие или отсутствие денег решает, будешь ли ты наблюдать, как твоя любимая девушка волнуется за отца, или купишь ей билет на самолет, чтобы она могла быть рядом с ним.

Я повернул ключ в замке зажигания, но мотор не отреагировал.

Я опустил голову на руль и прижался к нему лбом, вновь чувствуя себя так, словно падаю на стадионе, под взглядами сотен людей.

Падаю, и мне не хочется подниматься.

Автомобиль Коннора все еще стоял на парковке. Возможно, Коннор и не сообразил позвонить Отем, когда ей требовалась поддержка, но он ни разу не пропустил мои выступления. Он никогда не бросал меня одного на День благодарения. И он все не уезжал с парковки – ждал, что я заведу мотор.

«Он тоже заслуживает счастья».

Коннор улыбнулся, помахал мне рукой и подвез до дома.

Глава девятнадцатая

Отем"

"Я сидела в комнате ожидания рядом с реанимацией, опустив голову на плечо брата.

С другой стороны от меня сидела мать, сцепив руки на коленях. Рыжие волосы мамы поседели на висках, лицо, неизменно румяное, осунулось от тревоги, она словно постарела лет на десять.

Мой отец любил повторять, что если он – горючее, на котором работает мотор нашей семьи, но Линетт Колдуэлл – это механизм, на котором все держится. С самого своего приезда я ни разу не видела у мамы ни слезинки. Ее синие глаза смотрели твердо, оставаясь сухими. И она ни на секунду не заснула, бдительно наблюдала, как снуют туда-сюда медсестры.

Я унаследовала мамины рыжие волосы и прагматизм, а от папы мне достались трудолюбие и мягкосердечие.

«Папино сердце едва не остановилось».

Врач сказал, что у папы была почти полная блокада сердца, и чудо, что он еще жив. И все же отец жив, и я вот-вот смогу его увидеть – благодаря Кон-нору.

Я закрыла глаза и поудобнее устроила голову у Трэвиса на плече. Мой восемнадцатилетний брат был почти полной копией папы, унаследовав его внешность, доброту и трудолюбие.