18
0Она сбила с ног главу рода и, пока все ошарашено взирали на эту картину, успела дотянуться к микрофону и закричать.
— Костя! Это засада! Там бомбы!
* * *
Я сразу узнал голос Натальи. Потом последовал вскрик, а следом звуки, будто её пинают. Слышать это было невыносимо, но я постарался взять эмоции под контроль. Ведь они сейчас не лучший советчик.
Не знаю, что произошло у Бессмертных, но подозреваю, что именно Наталья помешала им. И шанс подорвать меня был упущен. Мне хватило мгновения, чтобы увидеть связанных людей и бомбы. Последних было очень много. И при всей моей магической силе я просто не знал, как помочь людям, поэтому я… я просто отступил…
— Значит, проделаем себе пути сами! — сказал я, после чего вырвал чарами левитации стальные плиты.
Я не знал, какими заклинаниями можно прорыть туннель. Но с этим, как показала практика, превосходно справлялись чары очищения. Уже через несколько минут мы уткнулись в стальные плиты. И диагностирующие чары показывали больше полусотни человеческих сигнатур."
"И только я подумал, что у нас будет возможность спасти заложников, как раздался сильнейший взрыв. Вся взрывная сила, прошла вперёд и почти не задела нас. С потолка посыпались земля и камни. Из коридора, из которого мы шли, на несколько секунд ощутили сильный жар.
— Воздушный таран, — ударил я по шву между плит, и они отлетели на несколько метров. Наше появление стало неожиданностью для противника. Я достал пистолет и открыл огонь по врагу. Единицы успели создать щиты, но сильно им это не помогло. Как показала практика, даже мой щит не выдерживает большого количества попаданий артефактных пуль.
— Прекратить огонь! — приказал я. — Сканер, — в соседнем помещении находилось ещё пятнадцать сигнатур и, когда я подошёл ближе, через небольшое стекло увидел разных возрастов детей. Они плакали…
— Бл@ть! Твою мать! — на их глазах мы только что убивали их родных и близких.Однако в помещении, в котором мы находились, ещё были живые. Я повернулся к гвардейцам Нарышкиных. — Запрещаю вам их добивать. — И повернулся к Гудку. — Вить, проследи.
— Хорошо, командир, — ответил Гудок. — Ты услышал? — задал он вопрос гвардейцу. Тот с большой неохотой кивнул.
Я огляделся и увидел неподалёку прислонившегося к стене мужчину. Он прижимал руку к окровавленной груди и серьёзным взглядом смотрел на меня.
— Куда они повели Нарышкину?
— Ты правда оставишь детей в живых?
— Обещаю, — ответил я, смотря ему в глаза.
Получив сведения, я пришёл к мнению, что сегодня пролилось слишком много крови. И я не видел чести в поступках людей, добивающих раненых. Хотя признаюсь, самому не раз приходилось таким заниматься.
Война не любезность, а самое гадкое дело в жизни. (А. Н. Толстой)
— Гносис, — прошептал я, чтобы узнать состояние мужчины.
