Дом в Порубежье

Мне показалось, что деревья вокруг сделались выше, что они подступили ближе к Дому, встав высоко над землею, но они, тем не менее, оставались далеко внизу, потому что скала, на которой стоит сей Дом, высоко вздымается к небесам над жерлом Ямы.

Потом я заметил, что ровный цвет садов начал меняться. Грязновато-бледная зелень все блекла и блекла. Потом она сделалась серо-белой и долго не меняла цвета. Наконец и серый цвет начал таять, превращаясь в мертвенную белизну. И она осталась – ровная, неизменная. Так я узнал о том, что снег покрыл все северные земли.

Шло миллионолетие за миллионолетием… время текло сквозь вечность к собственному концу… и к завершению времен, о котором случалось мне подумывать в прежние мои дни на Земле.

Помню, что именно тогда я начал испытывать истинное, несколько зловещее любопытство; мне хотелось узнать, что-то будет, когда настанет конец, но я не мог этого угадать.

Тем временем распад продолжался. Немногие уцелевшие было грудки битого стекла истлели очень давно; впрочем, время от времени мягкий шлепок и облачко пыли возвещали о падении очередного кусочка глины или камня.

Я глянул вверх, на огненную полосу, сотрясавшую небеса надо мною в южной стороне неба. И тут увидел, что свечение угасло и полоса потускнела, обретая цвета.

Потом я поглядел вниз – на побелевшие просторы Земли. Изредка взгляд мой возвращался к темнеющей огненной полосе, что сразу и была солнцем, и скрывала его. Иногда взгляд мой обращался назад – в сумрак великой безмолвной палаты – к ковру сонной, за вечность скопившейся пыли.

Так глядел я… мимо летели века, и душа моя томилась в раздумьях, а изумление умножало усталость.

Глава XVII

Вращение замедляется

Должно быть, миллион лет спустя удалось мне заметить – теперь уже без тени сомнения, – что огненная полоса над миром действительно потемнела.

Минуло время, и пламя ее сделалось яркой бронзой. Медленно темнело оно, превращаясь в красную медь, неторопливо обретая глубокий пурпурный оттенок, странным образом напоминавший о крови.

Становилось темнее, но я не замечал, чтобы скорость движения Солнца уменьшилась: оно по-прежнему носилось по небу, сливая свои лучи в единое полотно.

И мир внизу – насколько я мог это видеть – сделался скорбным и мрачным, словно в ожидании конца.

Солнце умирало, в этом нельзя было сомневаться, но Земля еще летела вперед – сквозь пространство и все эоны. Тут, помню, необычное возбуждение охватило меня. Мысленно я терялся в странном хаосе, образовавшемся из некогда современных мне теорий и древних Библейских пророчеств о конце времен.

Тогда впервые подумал я, что Солнце со своими планетами все это время неслось… и несется… с немыслимой скоростью.