Дом в Порубежье

Тут я понял, что поднялся на ноги и бегу к деревьям; Дискос волочится в петле за моей рукой, а земля сама собой отползает куда-то назад. Я не видел, куда ступаю, взгляд мой был прикован к деревьям… Помню, как я услышал свой искаженный мукою голос, а потом в ушах моих загрохотало, и я упал на лицо свое.

Тут я вдруг осознал, что жив еще, и жуткий ужас сковал мое сердце; вспомнив обо всем, я едва оторвал голову от земли. Но среди деревьев не было ничего, лишь тишина и мрак. Итак, Наани оставила меня и, конечно, погибла. А земля вокруг запятнана ее кровью, и я обрадовался, потому что хотел умереть.

Тут я вновь лишился сознания и забыл свою боль. Потом кроха силы вернулась ко мне, и, оторвав голову от земли, я вновь поглядел в чащу; однако тут же вновь уткнулся лбом в почву. Не имея более никаких сил, я припал щекой к траве и попытался увидеть хоть что-нибудь, но не было ничего. Потом я перекатил голову на другую щеку – в бессилии и отчаянии. И о! что-то шевельнулось между деревьев, и белое пятно вырвалось из темной чащи. Я не поверил своим глазам, своему рассудку. И воззрите! сердце возликовало во мне, пробудив тело, – Дева бежала ко мне… медленно, оступаясь… С трудом поднявшись на четвереньки, обливаясь кровью, неслышно крича, я отправился к ней навстречу.

Наани пошатывалась, задевала о стволы деревьев, она уже ничего не замечала. Но, увидев меня живого и двигающегося, вскрикнула одновременно от горя и радости. И вдруг оступилась, рухнув на землю как подкошенная.

Но я полз вперед изо всех сил – пусть земля качалась под моими руками, пусть руки мои и колени разъезжались в стороны, а голова самым глупым образом клонилась к земле.

И о! уже приблизившись к затихшей Деве, я заметил в лесу движение.

Это был Горбатый, спешивший по следу Наани. Я узнал его, это был тот самый, которого Дева ударила ножом, кровь с его плеч стекала на грудь; рана наверняка замедлила его бег, и поэтому Наани решила, что избавилась от погони.

И я сумел подняться на ноги, чтобы приблизиться к Деве прежде Горбатого, и побежал самым неловким образом, А потом вдруг упал, еще не достигнув цели. Началось страшное состязание: я полз – медленно, словно бы тело мое было сделано из свинца, а Горбач бежал – быстро и неотвратимо… И все же я опередил его.

Поднявшись перед Горбатым на колени, я взмахнул Дискосом, и великое оружие взревело в моих руках, словно бы зная, что я в беде. Горбатый был рядом; но Дискос поразил его, и враг пал на лицо свое и умер неподалеку. И о! раны мои исторгли целую реку крови, а голова качнулась на плечах. С великой любовью я успел поглядеть на Наани, но на ней не было опасных ран, только ссадины и синяки, оставленные стволами и ветками. Тихая, милая, она лежала передо мной, и сердце мое разрывалось от любви.