Дом в Порубежье

Не противясь, она выслушала мои увещевания, но не обнаружила раскаяния; впрочем, дух мой знал, что она во всем рядом со мной.

Потом я отпустил ее и остался с ней рядом, тем не менее, Наани скоро отошла от меня – вполне естественным образом, но так, чтобы я это заметил.

На четырнадцатом часу нашего путешествия я увидел перед собой скалу, на вершине которой лежал древний летучий корабль, о котором вы, конечно же, не забыли.

Когда мы подошли поближе, я поглядел на Наани и заметил, что она молча смотрит наверх, но ничего не говорит мне.

Я захотел рассказать ей о моих приключениях на скале и о чудесном воздушном корабле, целую вечность пролежавшем здесь.

Сперва меня смущало ее поведение, однако сердцем я знал, что Наани навсегда отдала мне свое сердце и не капризы ее определяют наши истинные отношения.

Словом, я показал ей некогда летавший корабль, построенный в Могучей Пирамиде. Однако на сей раз Наани не задала мне вопросов, ограничиваясь кивком.

И я объяснил Деве, что этот древний корабль провел на скале не менее сотни тысячелетий, он лежал наверху ее, как казалось нам, людям того века, с начала времен; впрочем, мы оба прекрасно знали, что началом Того Века было окончание нашего.

Обо многом поведал я тогда Своей Единственной, упомянул и о двух Горбатых людях, которые гнались за мной.

Она молчала, пока я не приступил к рассказу о схватке, но тут немедленно обернулась ко мне и с тревогой спросила – прежде, чем сумела осознать это, – не ранили ли они меня, впервые проявив свою заботливость после нашей размолвки. Я отвечал ей полным великой любви поцелуем, и она с радостью подчинилась мне и прижалась к моей груди, забывая про собственное недавнее упрямство.

Спустя некоторое время я по обычаю взял Деву на руки, чтобы пронести ее последнюю часть дневного перехода и дать как следует отдохнуть. Какое-то мгновение она сопротивлялась, но, сдавшись, спокойно лежала в моих руках.

Так я шел четыре часа, внимательно оглядываясь по сторонам; ведь мы вступили в ту часть Страны Морей, где нетрудно было встретить Горбатых Людей.

Тем не менее, ничто еще не предвещало беды. Повсюду царил покой, который нарушало только далекое бурчание высоких огненных гор; нас окружали жизнь и тепло, а воздух был свеж и чист.

Мы наконец спустились с высот, над которыми поднималась скала с древним кораблем, и вступали в леса, подходившие к берегу. То и дело вдоль нашего пути теснились группы невысоких огненных горок, извергавших огонь и шум, бурлили огромные кипящие ключи; вокруг вновь запахло листвой, посреди лесов то и дело взрыкивали невысокие горящие холмы, и голоса их таяли, оставляя негромкий ропот, наполнявший весь воздух Страны Морей.