Дом в Порубежье

Словом, выставив стебельки глаз, чудовищный слизень продвигался вперед, заглядывая между камнями и что-то выискивая. Страшно даже представить себе столь мерзкого и могучего преследователя.

Впрочем, кошмарная тварь была видна не столь уж отчетливо, время от времени части ее тела скрывались за клубами вырывавшихся из земли паров. Когда белая туша оказалась на свету, слизень запустил под оказавшийся поблизости камень длинный язык – тонкий и белый – и извлек оттуда змею, громадную по человеческим меркам, но казавшуюся червяком рядом с чудовищем. Невзирая на сопротивление, она немедленно исчезла в пасти колосса.

Потом слизень вновь приступил к поискам, попеременно обращая голову то к одному краю ущелья, то к другому – по этой детали вы можете оценить невероятный размер этого создания.

Глаза на стебельках поворачивались в разные стороны, облачком вырывалось дыхание – рождавшее нестерпимую вонь. Тварь снова запустила язык между камнями, поймав на сей раз змею едва ли не в тело человека толщиной; забившееся пресмыкающееся немедленно исчезло во рту Слизня.

Тут я понял, насколько нам до сих пор везло – ведь мы вполне могли погибнуть от укуса такой ехидны в темной части ущелья; впрочем, возможно, змеи обитали лишь возле жерл, тем не менее, было удивительно, что мы еще ни разу не встретились с ними.

Теперь чудовище было полностью освещено; пламя огненной ямы озарило бок Слизня, так что я отчетливо различал морщины в шкуре, колыхавшейся при сокращении мышц.

Тварь внезапно остановилась и начала подбирать могучее тело, передней частью уже натекавшее на нижнюю часть утеса с нашей стороны ущелья.

Огромное существо пласталось вдоль утеса; двигаясь, тварь засовывала глаза в попадавшиеся ей пещеры. Растянувшаяся в длину мертвенно-белая плоть казалась теперь словно бы покрытой плесенью, волны мерзкого смрада то и дело накатывали на нас.

Оглядевшись – вверх, вниз, во все стороны, – я обратил взгляд к огромному камню, словно бы подрагивавшему на краю карниза. И на мгновение погрузился в полнейшее отчаяние; никакая сила не могла убить столь великую тварь.

Однако, не смея надеяться, я бросился к этой глыбе, а вместе со мной и Наани, хотя оба мы испытывали ужас перед Тварью, лезшей наверх, чтобы убить нас.

Я навалился на камень изо всех своих сил. Но он даже не дрогнул. Мучительное отчаяние овладело мной: камень даже не шелохнулся. Тут и Дева добавила к моему усилию свой скромный вклад; задыхаясь, подбадривая себя возгласами – сохранять молчание было немыслимо, – мы толкали камень.