11
0"
"Когда же голос его сделался далеким, я поднялся и направился вниз по руслу теплого ручья, стараясь идти быстро, но не оставляя воды, и часто останавливался, чтобы прислушаться; лай Ночного Пса по-прежнему был слышен вдали, чудовище явно металось взад и вперед, разыскивая меня.
Потом я шел двенадцать часов по воде, чтобы не оставить следа, и лай Пса не умолкал. И по прошествии этих двенадцати томительных часов обнаружил, что приблизился к Дому Молчания. Это повергло меня в великое смятение, потому что в мои намерения входило обойти его стороной – как только можно дальше.
Тут я заметил, что ручей проложил себе русло в Дороге, по которой ходят Безмолвные, и наконец решился оставить воду, которая сделалась обжигающе холодной после столь долгого пребывания на поверхности земли. Дело в том, что ручей направлялся далее к самому Дому Молчания. Постояв, я прислушался, рассчитывая услышать лай Пса, но голос чудовища более не возмущал Тьму, хотя сердце подсказывало мне, что адская тварь все еще разыскивает меня.
Тогда я вышел из воды и направился на северо-запад – то на четвереньках, то ползком, – среди моховых кустов, чтобы побыстрее удалиться от сего Дома. И о! Проделав на четвереньках не более ста фатомов, я обнаружил, что моховые заросли на западе прерываются, образуя голую скалистую равнину, открытую отовсюду для взгляда.
Я не смел ступить на эту нагую землю, потому что, утратив укрытие, которое представляли мне моховые кусты, оказался бы виден всякой твари, в ночи преходящей; более того, не имея уверенности в сердце своем, я надеялся укрыться среди кустов от Силы Дома Молчания.
Посему я повернул назад и скоро обнаружил, что заросли суживались в этом направлении и сохранились лишь с одной стороны Великой Дороги; поэтому я, конечно, решил держаться поближе к ней, чтобы воспользоваться укрытием.
Потом оказалось, что Дорога, Где Ходят Безмолвные, поворачивает на север – к Обители Молчания. Холм, на котором высилась она, образовывал обрыв, круто спускавшийся к Дороге. Страшный Дом в своей молчаливой задумчивости господствовал над всем краем. Обе стороны дороги ничем не различались в своей уединенной жути.
Огромное сооружение было полно тихих огней. Правду говорили о нем: ни звука не донеслось из этого Дома за целую вечность.
