2
0
— А вассалы короля должны выступать за него, если вдруг будет война?
— О! Ты что, войны не было очень давно, город перед замковой крепостью растет, деревни становятся все богаче, и король не допустит войны. Отношения с Валенторном прохладные, но есть какой-то договор на торговлю, который тебе знать лучше, — он ухмыльнулся. — У них хорошо налажена торговля с заморскими королевствами, и они поддерживают родство. Земель много, Лора, и делить им нечего.
— А если будет? Ну, допустим, Карл! — может я зря переживаю, и самое страшное у нас в долине, это отребье из Валенторна, обычные мелкие бандиты, что промышляют на дороге за Валенторном.
— Если будет, то да. Но война подорвет все семьи, сейчас здесь все расцветает, и с каждым годом Альдебран все богаче и богаче, и не пускает к себе людей из Валенторна потому что они могут принести в королевство заразу под названием Гасиро. Это их единственный страх.
— Но у них же есть какой-то орден, или что там? В кого они верят, что их ждет после смерти?
— У них три Бога, и им не нужны Дети. Это воздух, вода и земля. Люди просто обращаются к своим покровителям, которые дают им жизнь и еду.
— Это меня радует, Карл, значит, у нас еще может получиться что-то.
— Чем это поможет, Лора? Какая разница — во что верят люди?
Когда ландшафт начал чуть меняться — мы поднимались на небольшую гору, то спускались с нее — дорога будто проходила по огромной стиральной доске, вдали мы увидели огромную белую стену.
Только подъехав к городу примерно на километр, открывался горизонт, который очерчивал невидимый глазу край моря. Или это океан? Но зрелище было эпичное, поскольку стоящий на фоне моря белоснежный замок, окружённый стеной, представлял собой ярчайшую картинку из Средневековья. Город перед ним был таким пестрым, что походил на лоскутное одеяло. Сады, скорее всего, были выращены искусственно, только вот отсюда, с высокой точки, я не видела речек у замка.
Валенторн был старинным, и если не смотреть на его отвратительные законы, красивым королевством. Он являл собой роскошь и благоухание зелени, благодаря близости гор, долинам, опоясывающим город, он тонул в изумрудной зелени, опутывался речушками и ручейками. Если бы Валенторн был человеком, он был бы добродушным толстяком в смокинге из зеленой парчи, с трубкой, дым из которой символизирует утренние и осенние туманы, он говорил бы мягко, но убедительно, и всегда улыбался.
Альдербан был другим. Он казался щеголем, молодящимся мужчиной лет пятидесяти, стремящимся к церемониям, к точности и расчету. Он был подтянут, застегнут на все пуговицы. И красив. А после рассказа Карла о королевстве, я представляла этого человека честным и мудрым. Осталось придумать, как заставить его расстегнуть хоть одну пуговицу, чтобы проникнуть в его душу.
