8
0Должен признать, мне было очень интересно увидеть его реакцию на столь неординарную картину, и в силу этого обстоятельства стоило немного выждать. Когда Доакс узрел главный экспонат кухни, его взгляд застыл, а сам он окаменел, став похожим на статую. Через некоторое, и довольно продолжительное, время сержант медленно заскользил к столу. Двигался он так, словно его тащили на веревке. Пройдя мимо нас и не заметив нашего присутствия, он остановился у стола.
Несколько секунд Доакс смотрел на то, что находилось на столе. Затем, так ни разу и не моргнув, сержант сунул руку за борт спортивного пиджака и извлек пистолет. Медленно, без всякого выражения на лице, он прицелился в точку между немигающими глазами все еще выступающего в манере йодль существа и передернул затвор.
— Доакс, — сухо и хрипло произнесла Дебора. Прокашлявшись, она сделала вторую попытку: — Доакс!
Сержант не повернул головы и не ответил, однако на спуск не нажал, что крайне печально. Что нам делать с этим существом? Похоже, оно не сможет нам сообщить, кто это сделал. У меня возникло ощущение, что его дни как полезного члена общества сочтены. Так почему бы Доаксу не избавить его от страданий? После этого я и Деб с большой неохотой напишем рапорт о поступке Доакса, его выгонят со службы и даже посадят в тюрьму. Со всеми моими проблемами будет покончено. Очень изящный выход из создавшегося положения, но Дебора с ним, увы, никогда не согласилась бы. Временами Деб бывает слишком привередливой и излишне официальной.
— Убери оружие, Доакс, — сказала она.
Сержант повернул голову в ее сторону, но его тело осталось абсолютно неподвижным.
— Это единственное, что нам остается, — пробормотал сержант. — Поверь.
— Ты же хорошо знаешь, что не имеешь на это права, — возразила Дебора.
Они молча пялились друг на друга, а затем взгляд Доакса переместился на меня. Я едва сдерживался, чтобы не пробормотать нечто вроде: «Чего телишься? Стреляй». Но я все же заставил себя промолчать, и Доакс обратил ствол в потолок. Он посмотрел на стол, покачал головой и убрал оружие в кобуру.
— Ну и дерьмо! Зря не позволили! — буркнул он и быстро вышел из кухни.
Вскоре помещение наполнилось людьми, делавшими все, чтобы во время работы не поднимать глаз. Эксперт Камилла Фидж, коренастая женщина с короткой стрижкой, обычно либо пялится на вас, либо сразу краснеет, но сейчас она тихонько плакала, обрабатывая кухню порошком для выявления отпечатков. Эйнджел Батиста-не-родственник (как звали его мы, поскольку он сам так всегда представлялся при знакомстве, опасаясь, что его примут за родича диктатора Батисты) побледнел и трудился, сжав губы. Кухню он, однако, не покинул.
