8
0Вид допотопных средств убийства, за рулем которых находились другие водители, меня всегда радовал, но на сей раз следующий за мной темно-красный «таурус» по непонятной причине лишил меня удовольствия.
Я знал сержанта Доакса достаточно хорошо, чтобы понять: с его стороны это не просто вызванный дождем закидон. Если он принялся следить за мной, то будет продолжать до тех пор, пока не застанет меня за каким-нибудь нехорошим делом. Или до тех пор, пока не утратит возможности за мной следить. Разумеется, я мог легко придумать несколько занимательных способов, способных лишить его этого интереса. Однако все они были чрезмерно радикальными, а я, хотя и не имею совести, все же руководствуюсь в своих деяниях определенными правилами.
Ясно, что рано или поздно сержант Доакс предпримет нечто такое, что помешает реализации моего хобби, и я упорно размышлял над тем, как поступить, когда это произойдет. Но лучшее, что я сумел придумать, — это смотреть и ждать.
«Но простите…» — можете сказать вы и будете совершенно правы. Вы вправе спросить: «Почему вы игнорируете самое очевидное решение?» Согласен. Доакс, конечно, силен и смертельно опасен, но Темный Пассажир не менее могуч, и ничто не остановит его, когда он возьмет управление на себя. Вероятно, когда-нибудь…
«Нет», — прозвучал в моих ушах тихий голос.
Привет, Гарри. Почему нет? И я мысленно вернулся назад, в то время, когда он мне все сказал.
«Существуют определенные правила, Декстер», — заявил тогда Гарри.
Какие правила, папа?
Это был мой шестнадцатый день рождения. Больших празднеств по таким случаям в семье не устраивали, поскольку тогда я еще не научился быть очаровательным и общительным. Если я и не избегал своих сопливых сверстников, то они обычно избегали меня. Мое подростковое существование напоминало жизнь овчарки, вынужденной находиться в отаре очень грязных и глупых овец. С той поры я многому научился. Хотя надо признаться, что в шестнадцатилетнем возрасте не очень отличался от себя теперешнего. Просто теперь я веду себя по-иному.
Итак, мой шестнадцатый день рождения отмечался скромно. Дорис, моя приемная мама, незадолго до этого события умерла от рака. Однако моя сводная сестра Дебора испекла торт, а Гарри подарил мне новую удочку. Я задул свечи, мы съели торт, а затем Гарри пригласил меня на задний двор нашего скромного дома в Коконат-Гроуве. Гарри расположился за предназначенным для пикников столом из красного дерева, собственноручно поставленным им около очага для барбекю, и жестом предложил сесть рядом.
— Итак, Декс, — сказал он, — тебе шестнадцать. Ты почти мужчина.
Я не совсем понял, что это означало.
