8
0Все фотографии на диске собраны по принципу миниатюрных серий, в стиле тех крошечных рисунков, которые так любили рассматривать грязные старики Викторианской эпохи. Каждая миниатюра сознательно слегка затуманена, так что детали не просматривались, но зато воображение работало вовсю."
"Ах да, кроме всего прочего, часть снимков являлась профессионально обработанными и отредактированными версиями фотографий, которые я нашел на катере Макгрегора. И хотя красных ковбойских сапог я не обнаружил, найденного было вполне достаточно, чтобы удовлетворить даже самые строгие требования копа Гарри. Фотограф Рикер полностью вписывался в ассоциативный лист. С песней в сердце и с улыбкой на губах я отправился в постель, думая о том, чем мы с Рикером займемся завтра вечером.
В субботу утром, проснувшись позже обычного, я совершил пробежку по округе. Приняв душ и плотно позавтракав, отправился купить несколько совершенно необходимых вещей: новую катушку клейкой теплоизоляционной ленты и острый как бритва филейный нож. Поскольку Темный Пассажир начал, просыпаясь, потягиваться и разминать мускулы, я зашел в ближайший ресторан мясных блюд и заказал здоровенный нью-йоркский бифштекс, прожаренный, естественно, так, чтобы в мясе не осталось и следов крови. Затем я проехал к дому Рикера, намереваясь осмотреть его при свете дня. Рикер подстригал лужайку перед зданием. Я замедлил ход, чтобы лучше рассмотреть его. На его ногах были, увы, не красные ковбойские сапоги, а старые теннисные туфли. Рубахи на фотографе не было, и его хилое тело оказалось костлявым, дряблым и очень бледным. Но ничего, скоро я придам ему окраску.
День оказался весьма продуктивным и принес мне большое удовлетворение. Это был День Накануне. Когда зазвонил телефон, я тихо сидел дома, предаваясь весьма добродетельным размышлениям.
— Добрый день, — произнес я в трубку.
— Ты можешь сюда приехать? — спросила Дебора. — Нам надо закончить кое-какую работу.
— Что за работу?
— Не будь говнюком, приезжай немедленно! — велела она и бросила трубку.
Ее слова вызвали у меня раздражение. Во-первых, я не знал ни о какой незаконченной работе и, во-вторых, не был уверен в том, что являюсь говнюком. Чудовищем — бесспорно, да. Но чудовищем весьма симпатичным, хорошо воспитанным и обладающим приятными манерами. Кроме того, меня вывело из равновесия то, как сестра бросила трубку. Ведь это означало, что, услышав ее приказ, я должен задрожать и кинуться его исполнять. Ну и наглость! Сестра или нет, тяжелый у нее удар или нет, не имеет значения. Никто не может заставить меня дрожать.
Однако я повиновался. Поездка до «Мутини» заняла времени больше, чем обычно. Была суббота, и предвечерние улицы кишели бесцельно слоняющимися людьми.
