8
0
Последовала короткая пауза, а затем Доакс произнес:
— Он свернул к разводному мосту на Венецианской дамбе. Прикройте вашу сторону.
— Вас поняла.
— Я ощущаю себя официальной личностью, когда ты так говоришь, — не удержался я.
— Что это означает?
— Абсолютно ничего.
Она обратила на меня суровый взгляд копа, но ее лицо еще было юным, и мне вдруг показалось, что мы снова дети, сидящие в патрульной машине Гарри и играющие в полицейских и грабителей. Различие состояло в том, что сейчас я выступал в роли хорошего парня, что, признаюсь, выводило меня из равновесия.
— Это не игра, Декстер, — сказала Дебора, поскольку, естественно, разделяла мои воспоминания. — На кону жизнь Кайла. — Когда она продолжила, ее лицо вновь обрело свойственное ему выражение глубокомысленной большой рыбы. — Я понимаю, ты, скорее всего, считаешь это чепухой, но Кайл мне небезразличен. Я чувствую, что… Черт! Ты вот-вот женишься, но по-прежнему ни черта не способен уяснить.
У светофора на Северо-Восточной Пятнадцатой улице Дебора повернула направо. Теперь слева от нас находилось то, что осталось от «Омни молла», а впереди маячила Венецианская дамба.
— У меня плохо обстоят дела с эмоциями, Деб, — сказал я. — А насчет женитьбы я, честно говоря, не знаю. Но мне очень не нравится видеть тебя несчастной.
Дебора затормозила рядом со старым зданием «Геральд» напротив стоянки маломерных судов и развернула автомобиль, чтобы мы могли видеть дамбу. Сестра немного помолчала и тяжело вздохнула:
— Прости.
Это застало меня врасплох, ведь я сам готовился произнести нечто подобное, хотя бы ради того, чтобы смазать колеса нашего общения.
— За что, собственно? — Я мог бы облечь вопрос в более элегантную словесную форму, не потеряв смысла.
— Я не хочу ничего сказать… Я знаю, Декс, что ты другой. Я изо всех сил стараюсь к этому привыкнуть. Ты мой брат.
— По усыновлению, — вставил я.
— Ты прекрасно знаешь, что все это собачье дерьмо. Ты мой брат. И я сознаю, что сейчас ты тут только ради меня.
— А вот и нет. Я просто надеялся, что позже мне удастся произнести в микрофон: «Вас понял».
— Ладно, — фыркнула она, — если тебе так хочется, можешь оставаться задницей. Но тем не менее спасибо.
— Пожалуйста.
Дебора взяла радио и спросила:
— Доакс, чем он занимается?"
"— Похоже, говорит по сотовому, — после короткой паузы ответил сержант.
Дебора немного подумала и, нахмурившись, обратилась ко мне:
— Как ты считаешь, с кем, находясь в бегах, он может беседовать по телефону?
— Например, организовывать себе выезд из страны. Или…
Я замолчал. Мысль была настолько глупой, что ей следовало автоматически покинуть мою голову, но она вместо этого принялась прыгать по серому веществу, размахивая красным флажком.
— В чем дело? — поинтересовалась Дебора.
