11
0Последние сто километров до города он доехал в кузове грузовика, забравшись туда на бензоколонке, пока водитель заливал бак. Днем Эдик на улицах появляться опасался. Его вид не внушал доверия, а оказаться опять на нарах сын покойного начальника потребсоюза не желал. К тому же в городе его многие знали, и предстать перед старыми знакомыми в виде грязного бродяги Эдику не позволяла гордость. Он давно продумал план своих действий и в том, что скоро станет богатеньким, не сомневался. Квартиру Куропаткиной Кадков нашел без труда. На улице, где она жила, кроме названия, мало что изменилось.
Эдик забрался на чердак дома наискосок от Зойкиного и просидел там до сумерек. Скорлупу от яйца, съеденного им в тот день, и обнаружил через некоторое время Глеб Михеев…
В палату снова вошли. На этот раз, кроме санитара, над больным склонились два врача."
"Эдик, стараясь казаться бесчувственным, из-под прикрытых век с настороженным любопытством разглядывал пришедших. Один врач — мужчина с желтоватым сухим лицом — отбросил простыни и начал щупать Эдику грудь.
Другой доктор — женщина — внимательно разглядывала приборы, фиксирующие показатели жизнедеятельности пациента.
— Да, он в сознании, — сказал желтолицый. Эдик зажмурился, стараясь не выдать себя. — Нечего умирающего разыгрывать.
Скоро будешь показания давать, — строго сообщил врач.
— Притворяется? — безразличным тоном поинтересовалась женщина.
— Разыгрывает жмурика, — подтвердил желтолицый и, обратившись к санитару, добавил:
— Дай ему баландочки, а капельницу убирай. Пусть завтра в общую палату перебирается. Санаторные условия ему больше ни к чему.
Санитар снял капельницу и вышел вслед за докторами. Снова оставшись в одиночестве, Кадков открыл глаза и уставился в потолок…
Зойка пришла домой к вечеру. Тогда он и наелся впервые до отвала. Но сначала он утолил другой голод — мужской. Как он набросился на нее! Эдик теперь с отвращением вспоминал пышные формы своей подруги. Вот ведь кто мог его заложить! Хотя Зойки больше нет. Он закрыл ей рот навсегда. Вспомнив, как удачно ему удалось распорядиться зельем старого ветеринара, Кадков самодовольно улыбнулся. Старичок Галицкий и не подозревал, что его шведское лекарство годится не только для собак.
Первый опыт Эдику пришлось проделать над самим «Айболитом». Он позвонил в дверь ветеринара, когда в его кармане уже хрустели сторублевки и: доллары, а одет бывший зек был как «новый русский» в дорогие заграничные шмотки. Галицкий открыл дверь и первым делом посмотрел под ноги Эдика. Он искал глазами собачку и, не обнаружив ее, поднял удивленный взгляд на посетителя.
— Моего сенбернара переехала тачка. Надо усыпить.
