Добрый убийца

Оставшись одни, сестры быстро соорудили роскошный завтрак.

— Садись, мамашка, — пригласила Вера сестру, покончив с приготовлениями. Надя села, оглядела сыр, творог и ветчину. Лицо у нее стало грустное и виноватое.

— Чего тебе не так? — удивилась Люба, заметив унылый взгляд хозяйки дома.

— Ой, девчонки, стыдно сказать, — замялась Надя.

— Говори. Небось не чужие, — ободрила сестру Вера.

— Знаете, чего мне хочется… — стыдливо начала Ерожина.

— Откуда :нам знать, — пожала плечами Люба.

— Мене хочется кофе, но не нашего домашнего, а ту бурду, что дают на вокзале в буфетах. И еще хочется селедки. Только не из супермаркета, а ржавой и вонючей, какая лежала в сельпо на даче. Помните?

— Началось, — вздохнула Вера. — Это еще ничего, а моя подружка по институту, Катя, требовала себе на обед шкурки от сарделек…

Сестры долго и весело смеялись. Надя, борясь с отвращением и мечтая о вонючей селедке, все же откушала рыночного творога со сметаной и умяла бутерброд с ветчиной. Не успели молодые женщины встать из-за стола, как в дверь снова позвонили.

— Я открою, — вскочила Люба.

— Только спроси, кто!. — крикнула Надя ей вдогонку.

— Ой, мама! — растерялась Надя, увидев на пороге Елену Николаевну. Аксенова не торопясь разделась, отдала дочкам пакет с гранатами и вошла на кухню:

— Вы, девочки, к Наде надолго? — спросила она тихим голосом.

— Нет, мы только позавтракали вместе и сейчас дальше побежим, — ответила Вера.

— Вот и хорошо, — так же тихо произнесла Елена Николаевна, усаживаясь за стол. — Мне бы с Надей немного посидеть.

Вера с Любой понимающе переглянулись и пошли одеваться.

Оставшись вдвоем, мать и дочь некоторое время молчали. Надя чувствовала, что мама хочет ей сказать что-то важное, и стеснялась торопить ее. А Елена Николаевна никак не решалась начать этот разговор со взрослой дочерью, хотя считала своим долгом его провести.

— Девочка моя, ты уже самостоятельная женщина и не мне тебя учить. Но я родила троих… — Елена Николаевна в этом месте вдруг замолчала и покраснела. Аксенова вспомнила, что перед ней сидит не родная дочь, но пересилила себя и продолжила:

— Да, троих девочек. Вырастила их, и при этом не потеряла любовь мужа. Твой отец, Иван Вячеславович Аксенов, совсем не так прост, как кажется.

Если бы я позволила себе распуститься и потерять женскую привлекательность, не знаю, сохранилась бы наша семья до сих пор. Я ни на минуту об этом не забывала.

У тебя начинается новый этап семейной жизни. Беременной женщине хочется покапризничать, ей бывает нехорошо, мучает тошнота, находит раздражительность. Все это нормально. Но мужчина этого не должен чувствовать. Он так устроен. Головой он понимает, что жена в положении, а своим мужицким началом — нет.